Чтение онлайн

— Не могу сказать. Не помню.

Ночью ветер стих и пошел мелкий снег.

— Пойдем, — сказал Баит. — Сделаем дело. Попытаемся.

И Ивана охватило ликование, которое, впрочем, тут же сменилось безотчетной тревогой. Он задумался, а когда очнулся от мыслей, заметил, что шаман пристально глядит на него.

— Я готов, — как бы оправдываясь, сказал Иван.

Они разожгли костер у входа в дольмен. Затем Баит повторил дневной обряд, а когда закончил, велел Ивану поближе придвинуться к огню.

— Будешь вдыхать дым, — сказал он. — Это трудно, я понимаю, но так надо. Тебе будет плохо, будешь сильно кашлять, но ты постарайся… как бы поточнее выразится… привыкнуть. Дыши ровнее и когда поймёшь — я не знаю, на что это будет похоже, но уверен, что какой-то знак появится, — так вот, когда поймёшь, что Охотник смотрит на тебя, проси. Будь убедителен. Помни, Охотник приходит не всегда. Может не получится.

Закончив, Баит вынул из мешочка щепотку мелко истолченного корня и бросил ее в огонь. После этого, положив ладонь на затылок Ивана, довольно-таки грубо подтолкнул его к костру.

— Ну! Дыши!

Иван сразу сделал, пожалуй, излишне глубокий вдох и тут же закашлялся. А шаман, перебирая четки, начал церемонно расхаживать взад-вперед позади него, беспрестанно что-то бормоча себе под нос. Продолжая кашлять, отшельник бросил на него умоляющий взгляд, но увидев, что тот всецело отдался во власть молитвы, еще разок нерешительно вдохнул дым. Голова закружилась, подурнело, и в какой-то момент он чуть не потерял сознание. Иван еще подумал, может это и есть знак. Черт, как же глупо, должно быть, он выглядел. Ведь это обычная реакция на дым.

Баит подбросил в огонь еще горсть. Иван равнодушно смотрел на то, как сгорают в огне крохотные корешки.

Ничего не происходило. Он робко дышал, дым щекотал ноздри, заставлял слезиться глаза, но ничего не происходило.

Сколько времени прошло, он не знал. Но когда он пришел в себя, костер уже догорал, а Баит тряс его за плечо.

— Ну? — спросил он нетерпеливо.

— Что — ну? — отрешенно переспросил Иван.

— Вспоминай!

— Я ничего не помню.

— Ты просидел целый час.

— Час?

— Ты смотрел на огонь, и губы твои двигались. С кем ты говорил? С Охотником?

Но Иван ничего не помнил.

— Нет.

— Как — нет?

— Вот так, — ответил Иван. — Мне не повезло. Всё насмарку. Твой Аха не пожелал разговаривать со мной. С таким отщепенцем, как я. С дамнатом. Так?

— Не знаю.

— Как это — не знаешь?

— Откуда мне…

— Всё ты знаешь, старик! — взревел, вскакивая с места Иван. — В свете догорающего костра он увидел, как перекосилось от страха лицо шамана, что взбесило его еще больше. — Всё ты знаешь! Ты привел меня сюда…

— Успокойся, — замахал Баит руками. — В чем ты меня обвиняешь? Ты сам захотел. Я предупреждал…

Но Ивана было уже не остановить. Разум застила пелена гнева. Ему до крайности надоело нытьё старика. Он предупреждал, видишь ли. Он предупреждал!

— Я тебя предупреждал, — оправдывался Баит. — Но ты ведь точно что-то видел. Я уверен, ты разговаривал с Охотником. Придёт время, и ты вспомнишь. Надо подождать.

— Опять ждать? Сколько ждать?! Всю жизнь?! Ты достал меня, старик!

— Не надо, успокойся…

Поздно. Бездумная слепая ярость полностью подчинила отшельника, и он двинулся на шамана. Иван плохо понимал, что делает. Он ударил старика по лицу — тот пошатнулся, схватился на скулу, застонал, но удержался на ногах. Иван ударил снова и снова, он бил его прямо ладоням, которыми Баит прикрылся, затем по голове, а затем… взгляд упал на топор, лежавший рядом. Тот самый топор, которым он убил Белого.

Изувечить! Изувечить его!

Иван схватил топор и всадил Баиту в живот. Мех парки вдавился внутрь раны и быстро стал смачиваться кровью.

Старик не издал ни звука. Раскинув руки, словно пытаясь ухватиться за что-то, шаман хрипел, сплёвывая кровь себе на грудь. Иван ошеломленно смотрел то на него, то на топор и не верил своим глазам.

— Я знал, — выдавил Баит. — О, духи!.. я ведь знал, что так и произойдет.

— Баит! — осознав, что он натворил, Иван повалился перед ним на колени, обхватил его и прижал. — Баит! Что я наделал! Что я наделал! Не умирай, Баит! Я тебя спасу, вытащу, только не умирай, не умирай! Прости меня, Баит, прости, я не хотел, я не знаю, что на меня нашло. Не умирай, не умирай!

Иван разрыдался, прижавшись к его окровавленной груди. Он не видел горькой усмешки шамана.

Иван работал не покладая рук. Он заново развел костер, уложил старика рядом. Снял с себя нательную рубашку, разрезал на несколько полосок, затем раздел Баита по пояс. Как мог перевязал ему живот, но это мало помогло — кровь не остановилась и продолжала вытекать и тут же пропитала повязку, и у Ивана создалось устрашающее в своей реальности чувство, что из старика вытекает сама жизнь.

Баит держался стойко, сознание не терял, не стонал и не жаловался, хотя кому жаловаться? Человеку, покалечившему тебя? Он пару раз с трудом глотнул приставленный к губам бымпак, и всё время, стиснув зубы, глядел на небо.

Снег ложился ему на лицо, но он не смахивал его — Иван запретил ему двигаться, чтобы не терять еще больше крови.

Оказав шаману помощь, Иван лихорадочно бросился вниз, к деревьям, и срубил там злосчастным топором пару молодых сосен. Связав их веревкой, к счастью отыскавшейся в дорожном мешке шамана, он соорудил волокуши, не теряя ни минуты уложил на них Баита, бледного, как смерть, и отправился назад, к хижине.