Чтение онлайн

Чистокровный прищурился — было пасмурно, но для него все равно слишком солнечно. Единственное напоминание, где он провел последние пять лет.

— Пес! — сказал Рогволод.

— Да, господин?

— Отдай нашему другу игрушку.

Пес вынул из-за пазухи небольшой кинжал, покрытый тонкой вязью имерских рун.

— Возвращаю тебе твою чунту, дружочек, — сказал Рогволод улыбаясь. Крохотная, но такая сладостная шпилька напоследок. Принять священный кинжал из рук грязного раба. Ох, как же хорошо!

— Чиун-таэ, — хмуро поправил Иенааль, пристегивая кинжал к поясу. — Ты не можешь меня не оскорбить напоследок… Рогволод.

— Ты о Псе? — Камилл улыбнулся, показав сухие десны. — Ну прости старика. Такой вот я вредный. Поздно меняться. Да и девственницы в белых шелках, чтоб торжественно вручить тебе твою штуку у меня нет. Или как там это у вас делается?

— Это они и есть? — Иенааль кивнул в сторону поджидавших его воинов. Осип чертыхнулся и сплюнул. Итулла даже не взглянул на имера, с наслаждением подставив лицо дождю.

— Да. Хорошие ребята. Простые и далеко не глупые. Лишних вопросов не задают. Лучше всякой грамоты. Помогут решить вопрос.

— Доверия не внушают.

— Вот и хорошо. Чем разбойничей рожа, тем спокойней. В наше-то время как иначе? К тому же они особые. Думаю, столичные разгильдяи их послушают. Да и небольшую порку им не помешало бы устроить…

— Прощай, Рогволод.

— Удачи в дороге.

Иенааль легко вскочил на коня и вскоре вся троица скрылась за воротами.

Рогволод приказал Псу отвести себя во всегда пустующий зал богов. Круглое просторное помещение, видимо призванное подавить тебя — ничтожного червя — величием. Он и чувствовал себя червем, что пачкает вечность одним своим присутствием. И это приносило ему удовольствие. С некоторых пор камилл часто здесь уединялся. В зале богов как нигде вставал вопрос: кем он станет для потомков? Поймут ли когда-нибудь потомки, что он… во всяком случае старался исправить то, что произошло.

Сводчатый потолок терялся в высоте. Солнечный свет струился через стрельчатые окна. По голубому мраморному полу вихрилась, погоняемая сквозняком, пыль. Все, как и в тот день, когда он познакомил Лив с Адрианом.

— Оставь меня, — велел Рогволод.

— Господин? — растерялся Пес.

«А ведь Пес искренне опасается за меня, — подумал Рогволод. — Этот придурок словно обезумел в стремлении обеспечить мне комфорт. Вот так дела! Единственный по-настоящему верный слуга заботится обо мне только потому, что недалек умом. А вовсе не из-за любви».

Рогволод вздохнул.

— Пошел прочь! — раздраженно повторил он. — Иди, иди, болван!

— С вашего… господин…

Пятясь, великан, удалился.

— Где же ты, звездочка? — прошептал камилл. — Я ведь уже не тот. «Парить» уже не состоянии. Но мое старое нутро подсказывает, верно подсказывает, что Адрианушка-то подвел. Так и знал. Чуял ведь, чуял! Не может мальчишка для утех стать рыцарем без страха и упрека. Да и Мария — не зря в народе ее прозвали Кровопийцей — оставила несмываемую печать. Почему ты чурался собственного имени, собственного прошлого? Думал ли ты, в том своем сопливом возрасте, дорогой мой Капканщик, что вылизывая промежность твоей обожаемой госпоже, ты заложишь, так сказать, фундамент собственной никчемной жизни? А я отдал тебе, сволочи, такой нежный цветочек. Эх, Лив, Лив… Где же ты, девочка…

Рогволод еще раз вздохнул и заметил, что плачет. Интересно отчего: глаза слезятся от старости, или он и в самом деле расчувствовался? Камилл смахнул слезы, посмотрел по сторонам и в крайнем раздражении крикнул:

— Ну хватит! Наслаждаешься видом моих страданий? Выходи уже!

— Ханут? — раздался вкрадчивый голос и рядом с коляской камилла возник мужчина в черном и в серой повязке, скрывавшей все лицо, кроме глаз. Руки в перчатках были сложены на груди.

Бессмертные Ии. Таинственная демоническая секта с далекого юга.

— Приветствую тебя, ханут, — склонил голову человек. — Прошу простить меня — не смел прерывать твои молитвы.

— Молитвы… — фыркнул Рогволод. — Когда-то я и впрямь молился. Ни к чему хорошему это не привело. Как мне к тебе обращаться?

— Называй меня хайим, ханут.

— Итак, хайим, в прошлый раз вы запросили непомерно высокую цену. Теперь вы готовы практически за пару медяков. Что изменилось?

— Я бы предпочел не распространяться об этом.

— Не люблю недомолвок. Где гарантии, что вы не придете ко мне однажды ночью?

— Кдусна, ханут! — поклонился убийца. — Это кдусна. Внутреннее дело бессмертных. Вам не о чем беспокоится.

— Попутно вы решили подзаработать?

— Грешна плоть наша, ханут. Всем надо есть.

— Вот же прохвосты! Вы и самом деле думаете, что умнее всех? Я ведь вижу тебя насквозь, любезный! Вам надо кого-то устранить в столице? Верно я угадал?

— Кдусна…

— В жопу тебя с твоей кдусной!

Убийца склонился еще ниже.

— Ладно, не обижайся на старика. Грешна не только плоть, но и душа.

— Воистину, ханут!

Рогволод пожевал беззубым ртом и сказал:

— Итак, все в силе. Вы должны проследить за той троицей, что сегодня выехала.

— Имер и два охотника.

— Да. Убейте их, если они не смогут выкрасть детей Канга. Затем убейте Анастасия. Басилит должен пасть. Понятно?

Убийца выпрямился, церемониально указал на Рогловода:

— Ханут.

Затем на себя:

— Хайим. Жизнь берущий. Навеки, и только смерть нам помешает.

Рогволод не удержался и улыбнулся, надеясь, что со стороны выглядело это зловеще:

— Вот и хорошо. Ничто не помешает нам спасти мир!

Мервы воняли падалью — как же он не почувствовал! С другой стороны, чем здесь только не несло. Вон, со стены, например, доносились такие запахи! И все же, только мервов здесь не хватало.

Кир опустил голову и вздохнул. Он всегда настаивал на своем прозвище. Ослепительный. Что за ребячество! сказала бы… Что за кретинство! скалился чертов Тимьян. Никто не догадывался, почему он так себя называет, за исключением Верги и Меда. Этих двоих не провести. А все потому, что у него водились игрушки, которые на юге известны, как ларь.