Чтение онлайн

– Только вчера вечером Гвендолин сказала мне: «Мама, понятия не имею, как девушки умудряются влюбляться. В книгах это легко сделать, а в жизни мужчины так нелепы».

Мистер Гаскойн коротко рассмеялся и сменил тему разговора.

На следующее утро, за завтраком, он поинтересовался:

– Как твои синяки, Рекс?

– О, еще не созрели, сэр. Только начинают понемногу темнеть.

– То есть пока ты не готов отправиться в Саутгемптон?

– Нет еще, – ответил Рекс, чувствуя, как сжимается сердце.

– Что ж, подожди до завтра, а сегодня отправляйся в Оффендин, чтобы попрощаться.

Миссис Гаскойн, которая успела узнать всю правду, сосредоточенно смотрела в чашку, чтобы не заплакать. Анна тоже едва сдерживалась.

Мистер Гаскойн чувствовал, что назначает бедному Рексу крайне суровое лекарство от внезапного недуга, однако не сомневался, что, в конце концов, оно окажется наиболее милосердным.

Узнать о безнадежности своей любви из уст самой Гвендолин – разве существует на свете средство вернее?

– Благодарю Бога за то, что она к нему равнодушна, – призналась миссис Гаскойн, войдя в кабинет мужа. – Гвендолин обладает чертами, с которыми я никак не могу примириться. При всей ее красоте и одаренности, моя Анна стоит двух таких кузин. Очень плохо, что она совсем не помогает в обучении деревенских детей – даже не заглядывает в воскресную школу. Наши с тобой советы пропускает мимо ушей, а бедную матушку и вообще ни во что не ставит. Знаю, однако, что ты лучшего мнения о племяннице, – закончила миссис Гаскойн с почтительным сомнением.

– О, дорогая, ничего особенно плохого в девочке нет. Всего лишь слегка своенравна, так что чересчур натягивать поводья не стоит. Главное – устроить ей подходящую партию. Для нынешней тихой жизни с мамой и сестрами в ней слишком много огня. Будет естественно и правильно, если она вскоре выйдет замуж, причем за человека не бедного, а того, кто в состоянии обеспечить ей достойное положение в обществе.

Вскоре Рекс, с рукой на перевязи, отправился в Оффендин. Неожиданное позволение встретиться с Гвендолин немало его озадачило, поскольку об истинной подоплеке действий отца он не догадывался. А если бы догадался, то сначала осудил бы мистера Гаскойна, а затем с недоверием отверг его выводы о чувствах Гвендолин.

В Оффендине Рекса встретили все, кроме Гвендолин. Услышав донесшийся из холла знакомый голос, четыре девочки выбежали из служившей классной комнатой библиотеки и бросились к Рексу с сочувственными расспросами о здоровье. Миссис Дэвилоу захотела узнать, что именно и как именно произошло, а также где живет кузнец, чтобы в знак благодарности отправить ему подарок, в то время как мисс Мерри выразила сомнение, не окажется ли благодарность излишней – особенно для человека подобного сорта. Прежде шумное женское окружение никогда не раздражало Рекса, однако сейчас ему очень хотелось, чтобы вся компания исчезла и появилась Гвендолин, а добродушно притворяться не позволяло смущение. Когда же наконец он осмелился спросить, где кузина, миссис Дэвилоу отправила Эллис узнать, готова ли сестра спуститься, и добавила:

– Утром я отослала Гвендолин завтрак в спальню. После охоты ей необходим долгий отдых.

Рекс, почти не скрывая нетерпения, заявил:

– Тетушка, я хочу поговорить с Гвендолин наедине.

– Хорошо, дорогой, подожди в гостиной. Я ее туда пришлю. – Миссис Дэвилоу давно заметила, что молодой человек ценит общество кузины, что было вполне естественно, однако не придавала этому значения. Увлечение Рекса представлялось ей небольшим лирическим эпизодом затянувшихся рождественских каникул.

Рекс, в свою очередь, видел в предстоящем разговоре едва ли не волю судьбы. Почти десять минут он провел в ожидании, нетерпеливо меряя шагами гостиную, и все это время его постоянно занимали мысли о том, каким образом, заручившись согласием Гвендолин, убедительно доказать отцу, что помолвка – это самый разумный на свете шаг, придающий человеку бесконечную энергию для дальнейшей работы. Ему предстояло стать юристом, так что же мешало подняться на высоты, покоренные Элдоном? [12] Приходилось смотреть на жизнь мысленным взором отца.

Но как только дверь открылась и вошла та, кого он жаждал видеть, Рекса внезапно охватило сомнение. Мисс Харлет, одетая совсем просто: в черное шелковое платье с квадратным вырезом, подчеркивавшим изящную шею, – с распущенными пышными волосами, перехваченными черной лентой, выглядела еще более величественной, чем обычно. Возможно, секрет заключался в отсутствии шутливой кокетливой игривости, всегда заметной при встречах с Рексом. Ожидала ли она после его вчерашних слов разговора о любви? Хотела ли выразить сожаление по поводу несчастного случая? Возможно, и то и другое. Однако мудрость веков гласит, что, если встал не с той ноги, это может дурно повлиять на твое настроение; досадная оплошность довольно часто настигает самых милых, очаровательных людей. Возможно, утром с Гвендолин именно это и случилось. Поспешное приведение себя в порядок, неловкость Багл в обращении с расческой, скучный журнал, нерадужные перспективы предстоящего дня и жизни в целом – все вызывало недовольство. Не то чтобы Гвендолин пребывала в дурном настроении – ничего подобного. Просто сегодня мир не соответствовал всем требованиям ее утонченной натуры.

Как бы там ни было, когда мисс Харлет вошла в гостиную и без тени улыбки протянула руку, Рекс увидел в ее облике внушающее благоговейный ужас величие. Происшествие, так развеселившее Гвендолин накануне, вдруг утратило забавные черты и показалось просто нелепым, однако, соблюдая приличия, она вежливо произнесла:

– Надеюсь, ты не очень пострадал, Рекс. Понимаю, что я заслуживаю справедливых упреков.

– Вовсе нет, – возразил Рекс. – Со мной все в порядке, ничего страшного не случилось. Я очень рад, что ты получила удовольствие, и готов заплатить за него падением. Жаль только, что конь сломал ногу.

Гвендолин подошла к камину и остановилась, глядя на огонь. Рекс мог видеть ее лицо только в профиль, что было весьма неудобно для столь важного разговора.

– Отец хочет, чтобы остаток каникул я провел в Саутгемптоне, – проговорил он слегка дрогнувшим голосом.

– В Саутгемптоне! Глупо туда ехать, не правда ли? – холодно ответила Гвендолин.

– Для меня особенно глупо, потому что там не будет тебя.

Гвендолин молчала.

– Ты будешь жалеть, что я уезжаю?

– Конечно. В этой тоскливой деревне отъезд каждого знакомого чувствителен, – последовал резкий ответ.