Чтение онлайн

– Конечно, сейчас я стала другой: начала появляться в обществе, и все такое, – но на самом деле так же, как прежде, люблю собирать ягоды вместе с Эдви и Лоттой, а светская жизнь не доставляет мне большого удовольствия. Надеюсь, выезжать вместе с тобой будет намного приятнее. Я не могу похвастаться умом и никогда не знаю, что сказать. Всем известные истины повторять не хочется, а ничего другого придумать не могу: вспоминается только то, что говорит папа.

– Я буду очень рада проводить время вместе с тобой, – заверила Гвендолин, проникшись симпатией к наивной кузине. – Ты любишь ездить верхом?

– Да. Только у нас на всех один-единственный шотландский пони. Папа говорит, что больше купить не может, ведь еще необходимо содержать экипаж и его собственную верховую лошадь. Расходы значительные.

– Я тоже собираюсь приобрести лошадь и много времени проводить в седле, – решительно заявила Гвендолин. – Здесь приятное общество?

– Папа считает, что очень приятное. Правда, главным образом священники. Но есть также Кволлоны, Эрроупойнты, лорд Брэкеншо и сэр Хьюго Мэллинджер, который, впрочем, не живет в своем поместье. А там очень красиво. Замечательное место для пикников. Две-три интересных семьи живут в Вончестере, а еще старая миссис Валкони из Наттингвуда и…

От дальнейшего испытания памяти и красноречия Анну избавило известие о грядущем обеде, а на вопрос Гвендолин вскоре косвенно ответил дядюшка, не жалевший красок для описания бесконечных достоинств найденного им дома. Помимо арендной платы Оффендин требовал не больше расходов, чем обычный дом в Вончестере.

– Всегда имеет смысл принести небольшую жертву ради достойного стиля дома, – заявил мистер Гаскойн легким, жизнерадостным и уверенным тоном, от которого весь окружающий мир казался вполне удобным для обитания местом. – Особенно если глава семьи – леди. К вам начнут ездить все лучшие люди округи, а устраивать дорогие обеды вовсе не обязательно. Правда, мне приходится тратить на приемы значительные суммы, так что это существенная статья расходов. Но ведь дом достается мне даром. Если бы пришлось платить за него три сотни в год, держать стол уже было бы не на что. Огромных средств требует обучение мальчиков. Ваша семья находится в более выгодном положении, чем наша: никаких затрат, кроме дома и экипажа.

– Уверяю тебя, Фанни, теперь, когда дети подрастают, приходится постоянно экономить и выкручиваться, – подхватила тему миссис Гаскойн. – По натуре я плохая хозяйка, но Генри научил меня многому. Он умеет все сделать наилучшим образом, не позволяет себе никаких лишних расходов и даже помощников-викариев находит даровых. Достаточно неприятно, что, в отличие от других, он еще не стал пребендарием или кем-то в этом роде, особенно если учесть его связи и острую необходимость иметь на местах людей, обладающих умеренными взглядами по всем важным вопросам. Чтобы церковь сохранила свое положение, способности и характер ее служителей должны говорить сами за себя.

– Ах, дорогая Нэнси, ты забыла старую историю: хвала небесам, есть еще триста таких же прекрасных священников, как я. А главное, я уверен, что оснований для жалоб у нас нет и не будет. Трудно отыскать друга более надежного, чем лорд Брэкеншо, – кстати, Фанни, это твой домовладелец. Леди Брэкеншо непременно нанесет вам визит. Я уже беседовал о вступлении Гвендолин в наш клуб стрелков из лука – так называемый «Клуб Брэкеншо», – самое избранное сообщество, которое только можно представить. Разумеется, если она не возражает, – добавил мистер Гаскойн, с иронией глядя на племянницу.

– О большем счастье и мечтать невозможно. Нет на свете ничего лучше, чем целиться и поражать цель, – ответила Гвендолин, грациозно кивнув и очаровательно улыбнувшись.

– Наша Анна, бедняжка, слишком близорука для стрельбы, но себя я считаю первоклассным лучником, так что готов обучать племянницу. К июлю, когда состоится главное состязание года, я обязуюсь превратить Гвендолин в законченного мастера. С точки зрения соседских отношений трудно представить место более удачное. Вот, например, Эрроупойнты – одно из наших лучших семейств. Мисс Эрроупойнт – восхитительная девушка, представлена ко двору. Их поместье – Кветчем-Холл – настоящее произведение искусства, а балы, на которые тебя непременно будут приглашать, – лучшие в округе. Архидиакон – свой человек в доме, да и другие хорошие люди постоянно гостят. Миссис Эрроупойнт, конечно, особа крайне пикантная – можно сказать, карикатурная, – но при этом чрезвычайно благодушная. А вот мисс Эрроупойнт невероятно хороша собой. Так что не всем молодым леди достались такие же красивые и изящные матушки, как тебе и Анне.

В ответ на небольшой комплимент миссис Дэвилоу лишь слабо улыбнулась, а муж с женой переглянулись с такой откровенной нежностью, что Гвендолин подумала: «По крайней мере, дядя и тетя счастливы, а не унылы и мрачны». Жизнь в Оффендине открывала огромные преимущества, особенно по сравнению с теми условиями, с которыми приходилось мириться прежде. Даже, как случайно выяснилось, даровые викарии почти всегда были молодыми людьми из хороших семей, а мистер Мидлтон – нынешний помощник – был настоящий клад. Жаль только, что скоро он должен уехать.

Однако существовал один вопрос, до такой степени волновавший Гвендолин, что она не могла допустить, чтобы вечер прошел без попытки приблизиться к его разрешению. Как известно, управление расходами мама собиралась всецело предоставить зятю. Подобное намерение диктовалось не только благоразумными соображениями. Сознавая, что в глазах родственников она всегда оставалась «дорогой бедняжкой Фанни», второй брак которой оказался печальной ошибкой, миссис Дэвилоу находила сердечную радость и удовлетворение в искреннем единении с семьей сестры, а потому с готовностью поручала свои дела авторитетному, основанному на глубоком интересе управлению. Следовательно, вопрос о подходящей верховой лошади, уже в достаточной степени обсужденный с мамой, следовало задать мистеру Гаскойну. Сыграв на специально доставленном из Вончестера фортепиано, восхитив слушателей пением и убедив дядю выступить с ней в дуэте – разве есть на свете что-нибудь, способное столь же благоприятно повлиять на человека, который пел бы чудесно, если бы не мешали иные, более важные дела? – Гвендолин выбрала удобный момент и напомнила:

– Мама, ты еще не побеседовала с дядей о моих прогулках верхом.

– Больше всего на свете девочка мечтает получить собственную лошадь – красивую легкую дамскую лошадь, – послушно проговорила миссис Дэвилоу, доверчиво глядя на мистера Гаскойна. – Как по-твоему, мы можем себе это позволить?

Выпятив нижнюю губу и саркастически вскинув брови, мистер Гаскойн посмотрел на племянницу. Гвендолин тем временем изящно устроилась на подлокотнике маминого кресла.

– Мы можем иногда давать ей пони, – поспешила с ответом миссис Гаскойн, наблюдая за выражением лица мужа и с готовностью разделяя его неодобрение.

– Это доставит неудобство другим, тетушка, но не принесет мне ни малейшего удовольствия. Я терпеть не могу пони, – возразила Гвендолин. – Ради лошади я готова отказаться от какой-нибудь другой привилегии.

(Живет ли на свете молодая леди или молодой джентльмен, не готовые отказаться от некой неясной привилегии ради достижения вполне конкретной, желанной цели?)

– Девочка отлично держится в седле. Брала уроки верховой езды, и учитель сказал, что она обладает такой хорошей посадкой и настолько крепкой рукой, что справится с любым, даже самым норовистым конем, – добавила миссис Дэвилоу. Даже не желая, чтобы любимая дочка получила лошадь, она считала себя обязанной сделать все возможное, чтобы Гвендолин все-таки добилась цели.