Шрифт:
Пролог
Фигуры на доске расставлены. Замерла в ожидании королева, готовая к решительному броску. Бьет в нетерпении копытом взнузданный конь. Безмятежно-спокойна мощная ладья… Выстроен шеренгой ряд солдат-пешек. Именно им начинать. Говорят, что короля играет свита. В шахматах это актуально вдвойне, потому что король — самая слабая фигура на доске, и больше всех возможностей именно у простой пешки — она единственная из всех может измениться, превратившись в любую фигуру, даже в королеву.
Ну что же, Е2–Е4 — игра начинается…
В комнате было слишком много света. Яркого, почти слепящего, ровным четырехугольником вычерчивающего углы. Свет падал так, что во всем помещении не было ни единой тени, или те, кто в нем находился, просто ее не отбрасывали. Белые стены, белый пушистый ковер на полу… От этой белизны резало глаза, впрочем, если бы посторонний взгляд проник сюда, человек бы ослеп, не в силах вынести идеальности и торжества света.
Царящий в комнате порядок тоже казался идеальным. Всю обстановку составляли два низких белых кресла и стоящий между ними столик с прозрачной столешницей, на которой были начерчены шахматные клетки. Нет, не белые и черные, а белые и… белые, чуть желтее, оттенка слоновой кости. На столе стояли шахматы, готовые к игре. Но игроки не двигали фигуры и даже не смотрели на доску. Они смотрели только друг на друга.
Оба были мужчинами, вернее, даже юношами, лет двадцати на вид. Непохожие внешне, они все же могли бы быть братьями, потому что редко встретишь такие правильные и утонченные черты, как у этих двоих. Волосы у обоих были густые. У одного — светлые, упругими кудрями ложащиеся на плечи, у другого — темные, коротко, почти аскетично подстриженные. Глаза тоже разные: небесно-голубые у блондина и пасмурно-серые у брюнета.
Юноши не сказали друг другу ни слова, но тем не менее между ними шел безмолвный разговор.
«Ты не прав. Разве ты не видишь, как живут люди? Они предают и убивают друг друга. Они кидают свою судьбу как мячик о стену, размениваются на пустяки и не ценят того, что им дано».
«Ты не прав. Они создают свой мир сами, они умеют любить и умеют ненавидеть, им ведомы такие чувства, что и не снились нам. Они изменяются, живут и страдают, а потому Господь возлюбил их».
«Это смешно. Ты сам не знаешь, что говоришь. Люди — только тряпичные куклы, глупые марионетки, тростник на ветру, что послушно клонится из стороны в сторону. Все это их хваленая свобода воли. Зачем она им, когда они не умеют ею распоряжаться?»
«Быть праведным по приказу нельзя, так же как и быть счастливым. У людей — свой путь. И во многом они счастливее нас».
Легкая улыбка, быстрый обмен взглядами, словно ударами в поединке. Туше! [1] Еще туше!
«Ты действительно так считаешь? Ну что же, я докажу тебе обратное».
Один из собеседников отвел взгляд, и на его лицо словно набежала тень — единственная тень в этом сияющем безупречном пространстве. Он вдруг вспомнил маленькую девочку — такой, как он увидел ее в солнечный день у фонтана, где та ладошкой ловила в воде отражение радуги. Ее смех и тонкую загорелую руку, на которой блестели под ярким солнцем хрустальные брызги, он вспоминал всякий раз, когда в его сердце закрадывались сомнения. Однако сейчас было не время, и он слегка нахмурился, прогоняя непрошеные мысли.
1
1 — Туше — в фехтовании удар, нанесенный в соответствии с правилами.
Его безмолвный оппонент смотрел на него с равнодушным любопытством.
Белая рука с длинными изящными пальцами зависла над пешкой, словно не решаясь сделать ход. Но вот фигура тронулась. Партия была начата.
1. Добро пожаловать в нереальный мир!
Алиса промокла и устала. День не заладился с самого утра. Причин для огорчения нашлось более чем достаточно. Во-первых, прожженная во время глажки юбка. Любимая юбка, между прочим. Во-вторых, утренняя пробка, через которую автобус пробирался целую вечность и еще немного, ну да, пробки — давно не новость, но эта оказалась особенно противной. В-третьих, порванные колготки, и пока Алиса бегала за новыми в соседний магазин, ее успели остановить двое девочек из института, а еще одна добрая тетенька — и все специально, чтобы сообщить о безобразной стрелке! В-четвертых, в-пятых и в-шестых, был институт и «любимый» препод, как нарочно, видимо, в целях борьбы с вампирами, наевшийся чеснока и разглагольствовавший прямо перед столом, за которым сидела Алиса. Нет, она вовсе не была вампиром, но и ей хватило, настоящего вампира от этого наверняка разорвало бы на части. «Все, что нас не убивает, делает нас свиннее», — пошутила после пары однокурсница Наташка и демонстративно похрюкала. Алисе ее юмор не приглянулся, и она лишь пожала плечами. В завершение удачного дня ей отдавили в метро ногу и оторвали пуговицу. В общем, Алиса вовсе не удивилась, что как раз в тот момент, когда она вышла на улицу, стеной ливанул дождь.
И вот теперь, стоя у двери, девушка лихорадочно искала в сумке ключи. Ключи, конечно, не находились, а под ноги Алисы уже натекла лужа, накапавшая с ее волос.
«Потеряла!» — с ужасом подумала девушка, но в этот миг пальцы нащупали знакомый брелок. Ура! Ну наконец во мраке забрезжил просвет.
Открыв дверь, девушка поспешно скинула мокрые туфли и повесила на веревку в ванной плащ — там ему самое место. Затем переоделась в домашнее и отжала волосы. Теперь можно позаботиться и о душевном комфорте. Для восстановления хрупкого душевного равновесия в холодильнике как раз стояла баночка варенья из розовых лепестков. Алиса заварила свежий, пахнущий бергамотом чай и выложила в хрустальное блюдечко розовое варенье… Облизав ложечку, девушка зажмурилась от удовольствия: а жизнь-то, пожалуй, налаживается. Однако к чаю с вареньем требовалось дополнение: хорошая книга, знакомая до последней буквы, добрая, как старый друг.
У Алисы всегда было много книг. Сначала ей читали мама или папа, затем, едва выучив буквы, Алиса сама начала читать запоем, не различая сказки и познавательные книжки — она любила их все. Но, разумеется, среди книг были и особенные, самые близкие друзья. Алиса знала их почти наизусть и перечитывала уже не один десяток раз. Войдя в комнату и остановившись перед стареньким книжным шкафом, девушка осторожно провела пальцем по корешкам, словно лаская: «Проклятые короли» Дрюона, несколько пухлых томов Дюма, Жюль Верн, «Маленький принц» Экзюпери и белый матерчатый корешок, украшенный смешными прыгающими буквами. «Алиса в Стране чудес» — самая любимая Алисина книжка. В детстве Алиса думала, что это написано про нее.
Ну конечно, в такой день, как сегодня, помочь способна только «Алиса».
Девушка села на диван и принялась перелистывать чуть желтовые страницы, разглядывая яркие буквицы и чудесатые картинки, пока не наткнулась на сухой цветок. Он лежал в книге, словно закладка — нежный колокольчик на тоненьком стебле, высохший и хрупкий.
Алиса осторожно взяла его и понюхала. Как ни странно, цветок пах. К его сладковатому легкому, словно праздничному, аромату примешивался запах бумаги и еще чего-то — густого, смолистого. Так пахло в церкви — свечами и ладаном. Этот запах Алиса помнила с детства…
— Мама, а какие они, ангелы? — спросила девочка с густыми золотистыми волосами. Ее большие синие глаза, цвета безоблачного весеннего неба, смотрели с любопытством, и только иногда солнечными зайчиками в них проблескивала хитринка.
— Алиса, я же тебе рассказывала, — мама отложила тарелку, которую мыла, вытерла руки и посадила дочь на колени. — Ну хорошо. Слушай. Ангелы — это прекрасные существа. Они живут на небе и могут летать…
— Так что, у них есть крылья? — не унималась девочка. Она была наполнена любопытством и нетерпением, поэтому ни единой минуты не могла усидеть спокойно и уже успела развязать завязки маминого фартука, а теперь, высунув от усердия язык, с самым серьезным видом пыталась заплести ей косичку.