Дар
Шрифт:
А ведун едва успел смыть с себя кровь и грязь, как в дверь его комнаты постучали. Он быстро надел чистую рубаху, скрывшую почти уже затянувшиеся раны и отпер дверь.
На пороге стоял вооруженный до зубов мрачный ратник.
— Князь зовет. В трапезную. — Ратник смерил ведуна презрительным взглядом и, не дожидаясь ответа, потопал прочь по коридору.
Ведун, глядя ему вслед, со вздохом покачал головой и, притворив за собой дверь, двинулся следом. На полдороги ратник свернул в боковой коридор, и дальше ведун пошел один. Приблизившись к очередному повороту коридора, он замедлил шаг, а потом и вовсе остановился.
Из-за поворота доносились приглушенные голоса. Точнее, шепот, которого обычный человек наверняка вообще не расслышал бы. Даже ведуну с его острым слухом едва удавалось разбирать отдельные слова.
Говорили — точнее, шептались — двое. Мужчина и женщина. Женщина шептала горячо и взволнованно. Она о чем-то спрашивала. Мужчина отвечал односложно и — насколько ведун смог разобрать — часто невпопад. Постепенно женский шепот стал тише и ведун совсем перестал понимать о чем идет речь.
Он разочарованно вздохнул и предупреждающе кашлянул. Потом выждал еще несколько секунд и шагнул за поворот.
В дальнем конце длинного коридора у раскрытого настежь окна замерли едва не застигнутые врасплох княжеская дочь Илана и десятник Влад. На лице девушки застыло выражение печали и разочарования, а вот по лицу Влада — к удивлению ведуна — читалось скорее облегчение, чем досада на незваного свидетеля.
— Прости, княжна, меня ждут дела. — Молодой ратник поклонился Илане с явно преувеличенным почтением и отошел от окна. Девушка протянула ему вслед руку и уже открыла рот, собираясь что-то сказать, но тут натолкнулась взглядом на ведуна и, сердито нахмурившись, ограничилась досадливым вздохом.
Когда Влад проходил мимо ведуна, они обменялись быстрыми взглядами. Ведун готов был поклясться, что заметил в глазах десятника страх.
— Эй…
Ведун удивленно обернулся. Влад остановился и теперь глядел на ведуна с таким видом, будто собирался сию секунду бежать на самую высокую башню замка, чтобы сигануть оттуда вниз головой. В глазах Влада отражалась такая внутренняя борьба, что ему впору было посочувствовать. Наконец десятник решился и едва слышно, почти одними губами, выговорил:
— Спасибо тебе…
Ведун удивленно приподнял бровь, но потом на лице его отразилось понимание и он, бросив быстрый взгляд через плечо, молча кивнул. Влад ответил таким же коротким молчаливым кивком и, порывисто развернувшись, быстро удалился, скрывшись за поворотом коридора.
— Здравствуй, княжна, — приблизившись к Илане, ведун снова замедлил шаг.
— Здравствуй… — девушка взяла себя в руки, лицо ее постепенно прояснилось, и теперь она смотрела на ведуна почти дружелюбно. Ему даже показалось, что с сочувствием.
— Я слышала, ты был ранен сегодня ночью? — полувопросительно произнесла княжна.
— Пустяки, — губы ведуна тронула слабая улыбка. — Несколько царапин, не больше того.
— Правда? — во взгляде Иланы проступило недоверие. — А я слышала…
— У страха глаза велики.
— Возможно, — княжна неуверенно кивнула и повернулась к окну. — Ты убил оборотня?
Что-то в тоне Иланы подсказало ведуну, что она не очень интересуется ответом. Возможно, потому, что догадывается, каким он будет?
— Нет.
Княжна согласно кивнула.
— Но убьешь?
— Убью, — чуть помедлив, пообещал ведун.
— Я хотела сказать… — Илана замялась. — Мы не поблагодарили тебя за то, что ты сделал тогда… в лесу. Спасибо. Если бы не ты…
— Пустяки, — ведун улыбнулся. — Не стоит благодарности.
— Нет, — княжна, нахмурившись, покачала головой. — Ты спас нас, и это не пустяки!
— Прости, — ведун виновато склонил голову. — Я не то имел в виду. Я совсем не хотел сказать, что ваши жизни ничего для меня не значат. Я говорил лишь о том, что в моем поступке не было никакого геройства, если ты это имела в виду.
— Да ну? — Илана, склонив голову набок, испытывающе посмотрела на ведуна. — Так уж и никакого? Все-таки их было четверо.
— Даже если бы их было втрое больше, у них все равно не было никаких шансов. Герой тот, кто ввязывается в дело, не будучи уверенным в исходе, тот, кто понимает, что рискует, и все же идет на риск. А в моем поступке не было никакого риска. Я знал, что я сильнее. Когда повар сворачивает головы курам — неважно, одной или десятку, — это не героизм, это его ремесло.
— Странно, — княжна посмотрела на ведуна с интересом. — Впервые вижу мужчину и воина, который отказывается от собственной доблести!
— Ну, от доблести я, может быть, и не отказался бы, хоть я и не воин, — ведун усмехнулся. — Но дело-то как раз в том, что никакой доблестью здесь и не пахнет!
Илана чуть-чуть подумала и понимающе улыбнулась.
— Ты не хочешь, чтобы люди думали о тебе хорошо? Тебе нравится быть таинственным и страшным?
— Ну почему же? Как раз наоборот! — возразил ведун. — Сама смотри: разве после того, что я тебе сейчас сказал, ты не стала думать обо мне лучше?
Илана посмотрела ведуну в глаза и… застыла, удивленно приоткрыв рот. Через минуту она взяла себя в руки и, строго нахмурив брови, напомнила:
— Тебя, кажется, звал отец.
— Да, — ведун учтиво поклонился. — Прости, княжна, меня ждут дела!
— Эй… — неуверенный оклик вновь заставил ведуна остановиться. На этот раз он даже не удивился.
— Что тебе сказал… — княжна на мгновенье замялась. — …наш десятник?
— Поблагодарил.
— Поблагодарил? — удивление княжны было слегка наигранным. — За что же?
— Если я его правильно понял, то тебе лучше знать! — с едва заметной улыбкой ответил ведун. По тому, как покраснела княжна, он понял, что не ошибся в своих предположениях.