Чтение онлайн

— Хороший план, — одобрил барон. — Думаю, сработает.

И каждый из них вернулся к своим войскам.

Зоесофья, в свою очередь, держалась в тени и наблюдала. Хотя ее знание военной истории и тактики было непревзойденным, она понимала, что генеральша и барон действуют, исходя из долгого опыта. В подобной ситуации она мудро решила не путаться у них под ногами.

При этом она не переставала размышлять. До сих пор Звездный-Городок играла роль руководителя, а барон послушно следовал за ней. Что еще хуже, это видели рядовые солдаты. А значит, когда все закончится, при условии что они уцелеют, героем ночи станет не барон, а рыжая валькирия.

Надо что-то делать.

Прямо сейчас.

Князю Московии снился пожар.

Он метался и ворочался в бессильной ярости. Его любимый город в опасности! Всю свою сознательную жизнь, с того самого дня, когда инженеры сочли его хорошо запрограммированным для правления, он заботился о Москве. Все было в его власти: союзы и дипломатические вмешательства, ремонт канализации и улучшение в распределении продовольствия, новые правила здравоохранения и модернизация почтовых соколов, торговые договоры и взятки, размещение армий и отдельные убийства, подавление волнений из-за новостных сплетен, строительные проекты и полуночные аресты. Он видел, как вызревали махинации подземных владык, Хортенко, Зоесофьи, Кощея, Лукойл-Газпрома и даже фальшивого посла Византии с невероятно длинным именем — ведь доклады людей Хортенко были подробны, а княжеские способности к экстраполяции сверхъестествены. Действия менее крупных игроков он угадывал интуитивно. Движения и эмоции масс являлись статистической определенностью. Но гонцы приходили все реже, и теперь совсем перестали нашептывать ему на ухо. Княжеским грезам мешала постепенно нарастающая слепота. Его невежество росло.

Поток информации в Московии нарушился, и он не мог больше объединять, воображать и осмысливать судьбу своей страны. И для него это было мукой. Не будучи до конца уверен в реальности существования Москвы, он всегда знал, что происходит в городе в каждый отдельный момент. А теперь это ушло.

Но ему снились пожары.

Они являлись неизбежностью. Они вспыхивали и в лучшие времена, и для борьбы с ними князь учредил добровольные бригады во всех московских округах. Но нынешние времена были далеко не лучшими. Пьяные жгли костры на улицах. Одурманенные наркотиками религиозные неофиты бросались с молитвами в разврат. Они оставляли свечи и лампы без присмотра и присоединялись к процессиям, направлявшимся неизвестно куда. Подземные жители шныряли по туннелям с факелами, словно бесчисленные мыши с деревянными спичками в зубах. Пожары подвели роковую черту в истории Москвы.

Хуже того, сейчас функционировала только горстка пожарных команд, полицейских участков и армейских подразделений. Хортенко спросил князя, как обезвредить как можно больший их процент, и князь изложил ему весь процесс — пошагово и в подробностях. Для этих функций его в первую очередь и создали: отвечать на поставленные перед ним вопросы настолько полно и правдиво, насколько позволяли его сверхчеловеческие способности к анализу и обобщению. Он не отмалчивался и не лгал.

Но как интеллектуал, вчитавшийся в гениальный роман так глубоко и компетентно, что спятил и поверил в реальность персонажей, князь Московии полюбил горожан, судьбы которых были вверены его попечению. Он заботился об их маленьких «воображаемых» жизнях больше, чем о своей собственной. Его создали с определенной миссией — и он выполнял ее день ото дня. Князь стал защитником и духовным отцом горожан. Теперь он был единственным ответственным официальным лицом, знающем о союзе Хортенко с металлическими демонами. Лишь он был осведомлен о злодеяниях, замышляемых дьявольским союзом. Никто, кроме него, не понимал, что нужно делать, чтобы остановить врагов.

Москва не должна гореть.

Но князь был бессилен. Как он спасет свой народ? Скованный сном, он не мог освободиться. Никто не приходил к нему и не запоминал его тихие инструкции — даже предатель Хортенко. Гвардейцы старательно держались в сторонке, чтобы ненароком не подслушать случайно что-нибудь, чего им слышать не полагалось.

Князь громко застонал.

Медведи-гвардейцы — те немногие, кто по-прежнему был на посту, тотчас заткнули уши.

Инцидент в Замоскворечье (ибо «стычка» была с учетом контекста слишком сильным словом для передряги) закончился через несколько минут. Шествие текло по улице и, как река, выглядело поначалу столь же необратимым. Но клин солдат Лукойл-Газпрома неуклонно маршировал им навстречу, выставив штыки. Демонстранты, в основном, пришли из Верхнего Города и не утратили способности бояться, несмотря на наркотическое опьянение. Щетина острых штыков изрядно их напугала. Речевки сменились криками тревоги. Передние ряды процессии затормозили, заклубились в смятении.

И вдруг случилось нечто неправдоподобное (по крайней мере, для горожан). Прежде чем подземный владыка, командовавший этим крылом вторжения, сумел привести в действие свою контрстратегию, шлюхи генеральши Звездный-Городок вырвались из боковой улочки, где ждали в засаде. Участники шествия гладко обтекали с двух сторон пылавший на перекрестке костер, но его пламя их временно ослепляло, поэтому им показалось, что нападающие появились из ниоткуда.

Получаса не хватит, чтобы превратить кучку проституток в дисциплинированное армейское подразделение. Отравленные незнакомым вкусом насилия девки размахивали калашами направо и налево, молотя по демонстрантам с таким воодушевлением, какое вряд ли проявляли на работе. Зоесофья даже удивилась. Однако атака была эффективной. Процессия потеряла всякую видимость порядка, вопящие горожане сорвались и побежали — рассыпаясь как галки — в темноту.

Барон Лукойл-Газпром гарцевал возле клина солдат. Зоесофья ехала рядом и на шаг позади.

— Тебе следует вынуть саблю из ножен, — прошептала она. — Взмахни ей и выкрикни что-нибудь ободряющее.

— В этом нет необходимости. Они дисциплинированные солдаты и знают, что делать.

— Все равно сделай так. Мы должны думать о твоем политическом будущем.

Тон и манера Зоесофьи были выверены настолько тщательно, что барон, даже вынимая саблю, не заметил, что она отдает ему приказы, а он повинуется.

— Вперед, ребята! Тверже шаг!

Надо признать, что барон Лукойл-Газпром выглядел военным героем с головы до ног. К сожалению, в этот момент Зоесофье пришлось немного подкорректировать свои планы. Когда солдаты столкнулись с шествием и разбили поток на несколько частей, они действовали столь умело, что разгон демонстрантов получился бескровным.

А это являлось катастрофой. Ибо рыжеволосая генеральша как раз рубилась в самой гуще битвы, расшвыривая Бледнолицых во все стороны (которые стояли как вкопанные, хотя горожане сбежали). Она умудрялась орудовать мечом и хохотать. А ее шлюхи, пусть и неопытные, сражались с невооруженным и неподготовленным врагом и вообще не встречали сопротивления. Кроме того, с нечеловеческой силой и полным отсутствием сдерживающих факторов они крушили грудные клетки и черепа противника с морально достойным сожаления, но весьма драматичным воодушевлением.

Подобное рвение не могло не привести наряды проституток в беспорядок, а поскольку большинство из них щеголяли в платьях с глубокими декольте, женские груди частенько обнажались. Зоесофья знала, рассказы очевидцев будут бесценны. Живописцы напишут картины, посвященные этой ночи, и эпицентром полотен будет вовсе не сравнительно тусклая фигура барона.

Внезапно из сумрачного сердца толпы вылетел металлический зверь.

Он проскакал по паникующим гражданам на четырех лапах, используя их головы и плечи, чтобы оттолкнуться. Он летел прямо на барона, на его блестящем туловище плясал отраженный свет пламени. На краткое мгновение Зоесофья ощутила надежду.

— Ни с места, — сказала она своему спутнику и добавила: — А когда он приблизится — бей как можно сильнее.

Она подалась вперед, чтобы, если глазомер подведет барона, быстро вцепиться в его руку и скорректировать направление. «Еще секунда, — подумала она, — и мой человечек превратится в могущественного полководца. Он нем будут слагать легенды».

Неожиданно из тьмы выскочили две шлюхи, схватили подземного владыку и поволокли его по улице. Они подняли его над своими головами и держали владыку за ноги. А затем — резко дернули в противоположные стороны.