Чтение онлайн

— C'est magnifique, — сказал Даргер. — Mais се n'est pas la guerre [51] .

Довесок стиснул поводья.

— Обри, дорогой друг, я безмерно уважаю и восхищаюсь тобой, но сейчас не время тешиться культурными отсылками.

— Самое худшее еще впереди, — заметила Хи­трая Лиса. — Ждите.

Ее слова оказались пророческими. Машины до­брались до илистого грунта на полпути между ар­миями и застряли. Одно из дробящих колес виль­нуло в сторону, чтобы не врезаться в паука, поте­ряло управление и медленно завалилось набок.

— Да что происходит?! — воскликнул Даргер.

— Ночью вражеские саперы перенаправили па­ру-тройку ручьев, что было весьма разумно. Конеч­но, в высокой траве вода не заметна, но земля на­питалась влагой, и перебраться через тот участок теперь не проще, чем через болото.

— Вы знали об этом?

— Я на это рассчитывала.

Экскаватор Белой Бури увяз в грязи и больше не двигался.

— О боже! — простонал Даргер и повернулся к Довеску. — Дружище, я... я не вправе...

— Ни слова больше, — оборвал его Довесок и обратился к своему горному скакуну: — Лютик, го­тов к опасной переделке?

— Хоххх дасс!

Довесок не мешкая подскакал к главкому Мощ­ному Локомотиву и отсалютовал.

— Господин! Запрашиваю разрешение спасти главарха Белую Бурю.

Главком Мощный Локомотив опустил бинокль. Мелькнувшее на его лице облегчение тут же погло­тила угрюмая решимость.

— Разрешаю, — коротко кивнул он.

Мгновение спустя Довесок уже мчался в самое пекло сражения и ругал себя на чем свет стоит.

На полпути к завязшим в грязи машинам До­весок понял, что Огненная Орхидея скачет следом. Он послал жеребца чуть правее, чтобы она порав­нялась с ним, и прокричал:

— Какого черта ты тут забыла?

— Если мой муж собрался спасать какую-то не­понятную потаскуху, я хочу быть рядом. Чтобы убедиться, что ничего не случится.

— Ненормальная! Мы на поле битвы! Нас об­стреливают! — Последняя фраза вырвалась у Дове­ска после того, как пушечное ядро просвистело в считаных футах от его головы.

— Да, ты прав. Как романтично!

Довесок еще ни разу не видел, чтобы волосы Огненной Орхидеи горели так ярко. Казалось, от них запылала вся равнина. Еще ниже пригнувшись к шее Лютика, он попытался сосредоточиться не на опасности ситуации, а на том, как добраться до Белой Бури. Чем быстрее они выпутаются из этой передряги, тем лучше.

Прошел не то миг, не то вечность, прежде чем они нагнали разгромленную дивизию Саперов и Археологов. В самой гуще искореженного металла Белая Буря выкрикивала приказы с крыши непод­вижного экскаватора. Под ее руководством экипа­жи уцелевших машин — в основном пауков — из­влекали из обломков всех, кого могли достать, и отступали.

Вокруг по-прежнему взрывались пушечные ядра.

Довесок наконец пробился к экскаватору. Когда он уже хотел предложить Белой Буре путь к спасению, Огненная Орхидея втиснула между ними свою горную лошадь.

— Держи руку! — прокричала она.

Напоследок оглянувшись по сторонам и убедив­шись, что больше ничего сделать нельзя, Белая Буря позволила Огненной Орхидее перетянуть себя в седло. Они помчались обратно к Бессмертным.

Довесок задержался лишь за тем, чтобы вздер­нуть оглушенного солдата из обломков дробящего колеса к себе за спину, и поскакал за Огненной Орхидеей.

Когда они догнали армию, Бессмертные отсту­пали по всему фронту.

Довесок ссадил спасенного солдата, и к тому сразу подскочил доктор. Огненная Орхидея помогла Белой Буре слезть с лошади и поспешила затерять­ся среди Песьей Своры, хотя для такой женщины, как она, это было весьма не просто.

— Мои машины! — в бешенстве закричала Бе­лая Буря на Мощного Локомотива. — Вы уничто­жили мои машины!

Не подумав, она занесла кулак и наверняка вре­зала бы главкому, если бы Довесок не успел вовре­мя соскочить с коня, перехватить ее со спины и прошептать на ухо:

— Главарх, подумайте о последствиях.

Белая Буря вырвалась из его хватки, повернулась спиной к Мощному Локомотиву и размашисто за­шагала к остаткам своей дивизии.

Главком проводил ее печальным взглядом и вер­нулся вниманием к полю битвы.

С дальнего края поймы снова наступали враже­ские армии. Правда, медленно и неуверенно. Дове­сок подошел к Песьей Своре.

— Что я пропустил?

Даргер открыл было рот, чтобы ответить, но его опередила Хитрая Лиса:

— Это расплата за десятилетия ненависти и предательств. В трудную минуту два государства не способны действовать сообща. Воспоминания о бы­лых злодеяниях чересчур горькие. Обе армии пу­стились за нами в погоню, но с опаской. Одним глазом предположительные союзники наблюдают друг за другом — вот почему между ними так и снуют разведчики. Отсюда хорошо видно, как ка­ждая армия пытается отстать. Чтобы миновать ру­котворное болото, им придется сомкнуть ряды — незатопленный участок невелик. Но они не осме­ливаются. Одна армия колеблется, другая смещается в сторону. Продвижение вперед замед­ляется и сходит на нет. Союзники разворачиваются друг к другу. И... и...

Вражеские солдаты бросились друг на друга, ар­мии смешались, началась резня.

— О, как же долго я ждала этот день! — рас­смеялась Хитрая Лиса. — Это даже лучше, чем... и сравнить-то не с чем. Лучше, чем слава, деньги, по­вышение по службе, самый прекрасный час осени, первый день весны после длинной суровой зимы. Лучше, чем еда, питье и дыхание для умирающей. Посмотрите, они гибнут сотнями! Это самый счаст­ливый день в моей жизни!

— Вы с самого начала задумали уничтожить ма­шины Белой Бури, верно? — спросил Довесок.

— Разумеется. Отступление должно выглядеть правдоподобным. Наши враги не дураки. Надо бы­ло дать им понять, что мы прикладываем все силы, чтобы выдать ложное отступление за настоящее, иначе они никогда бы на это не клюнули. Заодно я разобралась с Мощным Локомотивом. Он повел себя смело и безрассудно, рискнул всем, но ему не хватит ума убедить Тайного Императора в том, что это был запланированный поступок. Мой замести­тель — вот самое большее, на что он может теперь надеяться, да и то если Тайный Император прислу­шается к моим мольбам.