Чтение онлайн

Хонор глубоко вздохнула и откинулась в кресле. Сейчас она зашла слишком далеко в глубокую, темную воду, и это было даже отдаленно не смешно. Одна вещь — получать информацию от кого-то такого, как Баллрум. Куда ни шло предложение действовать в соответствии с этой информацией во имя Звездного Королевства. И все же как бы плохо эти действия, несомненно, не были бы расценены, с точки зрения ее начальства, они могли быть по крайней мере, возможно, оправданны. И совсем другое дело, когда офицер Королевского Флота Мантикоры на самом деле оперативно способствует тому, что, несомненно, будет осуждено как "неспровоцированный теракт" самим губернатором сектора, с которым ей было приказано координировать свою деятельность здесь в Силезии. На самом деле, это было бы своего рода "совсем другим делом", которое приведет к межзвездному инциденту, накалу дипломатических отношений, требованиям о возмещении ущерба, и катастрофическому окончанию карьеры офицера.

Но без "танцоров" Туссена, у нее не будет сил, чтобы сделать что-нибудь с этой базой.

Это было так просто. Если она устроит налет на Казимир с поддержкой Баллрум, ее карьера почти наверняка закончится. Ей может быть разрешат уйти в отставку, но намного более вероятно то, что это приведет к чрезвычайно грязному военно-полевому суду. Вероятно, она проведет время в тюрьме, учитывая официальный — и, честно говоря, заслуженный — ярлык Баллрум: "террористы". Она никогда не сомневалась в том, что большинство на Флоте поймут, даже одобрят, но это утверждение будет слабым утешением после того, как упадет топор.

Она знала это. И в течение двух или трех ударов сердца она робела от перспективы будущего, которое увидела, открывающимся перед ней. Тем не менее, она есть то, что есть, и как она сказала Мэтисону в "Чез Фьямметте", она — дочь своей матери. Она знала, что именно Алисон Харрингтон сделала бы на ее месте, если бы имела подготовку, возможности и ресурсы. И она знала, даже более ясно, чем это, что сделал бы в ее положении отец, потому что, когда-то давно, он был там.

Но в конце концов, дело не в том, что подумали или почувствовали бы ее родители о том, что они могли бы сделать, а в том, что она может сделать. Водоворот чувств, состоящий из ее любви к Флоту и глубокой, удовлетворяющей радости, которую она нашла в своей профессии, встретился в ней с чувством долга перед ее королевой и краеугольным камнем ее собственных принципов. Она смотрела холодным взглядом на мучительную потерю карьеры, на уверенность, что мужчины и женщины, которых она уважала, осудят ее за спорную позицию, зная, что будут разрушительные последствия для внешней политики, которую ей было приказано поддерживать и вспомнила то, что много лет назад в Академии сказал ей Рауль Курвуазье.

— В конце концов, — сказал он, — наступает момент, когда офицер королевы должен принять решение. Не выполнять приказы, не искать совета и помощи, не перекладывать ответственность на кого-то другого — решить. Сделать выбор. Принять цену и последствия в полном знании того, что люди, которые не были там, собираются судить его за это, не особо интересуясь, справедливо ли это. Вот истинная мера офицера — человеческого существа. Правильно или неправильно, популярно или непопулярно, он должен знать, где долг, моральная ответственность и ответственность по закону встречают честь мундира и присягу, которую он принес своему монарху и своему королевству. Когда это время наступит, офицер, достойный своего мундира, своей присяги и своего монарха, примет трудное решение, с полным осознанием его последствий, потому что, если он не сделает этого, он не достоин всего этого… и себя.

Она сомневалась, что адмирал Курвуазье мог себе представить даже во сне, что одна из его протеже может когда-нибудь найти себя в подвале силезского оздоровительного клуба якшающейся с признанными убийцами и террористами. Но ведь никогда не говорилось, что трудные решения принимаются просто, не так ли?

— Итак, — услышала она свой спокойный голос, — расскажите мне об этом вашем корабле, Открывашка. Вы сказали две мегатонны? С чем-то, имеющим такой размер, "Ястребиное Крыло" может незаметно прокрасться в зоне досягаемости платформы, а это все намного упростит.

Хонор наблюдала глазами, которые были спокойнее, чем она на самом деле себя чувствовала, как чиф Бонрепо наливала кофе в чашки ее старших офицеров. Она сама нянчила кружку с своим любимым какао, но другая часть ее офицеров — за исключением лейтенанта медицинской службы Нойкирха, который не присутствовал — решительно вся была в официальном лагере кофе, как и остальной Флот. На данный момент, однако, большинство из них казались чуточку слишком занятыми, чтобы правильно оценить свой напиток.

Бонрепо закончила разливать в то время как двое ее помощников разместили лотки с маленькими бутербродами и другими закусками на столе. Главный стюард проинспектировала их работу, кивнула им, что все хорошо, а потом дернула головой на дверь. Они исчезли, Бонрепо, бросив последний взгляд вокруг, последовала за ними.

Дверь дневного салона закрылась позади главного стюарда, и Хонор сделала медленный глоток какао, в то же время рассматривая других мужчин и женщин, сидящих за столом. Это не был особенно большой дневной салон — "Ястребиное Крыло" был только эсминцем, имея при этом меньший размер, по сравнению со своими младшими однотипами, а кубическое пространство жилых помещений было ограниченным даже для командира. Кают-компания была значительно больше, но кают-компания на корабле Королевского Флота Мантикоры принадлежала всем его офицерам, за исключением капитана. Командир был там гостем. Это было убежище ее подчиненных, их социальный центр, и она не вторгалась туда, если не была приглашена.

"Особенно, — думала она сейчас, — не с чем-то вроде этого".

— Я думаю, вы все задавались вопросом что это такое мы будем делать, — сказала она наконец, аккуратно поставив свою чашку на блюдечко перед собой. Выражения их лиц, при ее последней фразе, показали, что это было явным преуменьшением случившегося за последнее время, подумала она, и почувствовала на шее слабую вибрацию от практически бесшумного мурлыканья Нимица, выразившего смешок, когда он проследил за ходом ее мыслей, или, по крайней мере, ее настроением.

— Ну, я думаю, нам всем было хотя бы немного… любопытно, шкипер, — мгновением спустя сказал Тейлор Найроби. Его тон был легким, почти капризным, но выражение его лица таковым не было. Фактически, ему было почти больно смотреть в глаза, подумала Хонор. Она сожалела об этом, но была причина, почему, впервые за два стандартных года, что они служили вместе, она не полностью ему доверилась.

— Я уверена, что так, — сказала она, — и я прошу прощения за оставление всех вас в темноте до сих пор. Но у меня были свои причины, которые не имеют ничего общего с моим доверием или личными и профессиональными отношениями с вами.

— Ну, это звучит зловеще, — весело заметил Алоизиус О" Нил, хотя его серые глаза были серьезны и вдумчивы, когда он смотрел на нее через стол.

— Это не совсем то слово, которое я бы выбрала, Ал, — сказала ему Хонор, — но оно имеет правильное направление. В приблизительно восемнадцать часов мы прибудем в текущую точку нашего назначения, и я уверена, Аньелла, — она сверкнула улыбкой на астрогатора, — не была единственной, кто почувствовал определенную степень любопытства, когда я сказала ей, куда мы идем.