Чтение онлайн

На улицах было два цвета: грязно-белый и чёрный. Грязно-белыми были многоэтажные коробки домов, обледенелый снег, подёрнутое дымкой зимнее небо. Чёрными — голые деревья, окна, заборы, телеграфные столбы, провода и трамвайные рельсы. И комья застывшей земли на пустырях. И клетки недостроенных зданий. И угольные кучи у котельных… Словно кто-то нарисовал всё на пыльном ватмане мутной тушью.

Может быть, для других это был хороший город, счастливый город. И даже разноцветный. Для тех, у кого была радость. У Славки радости не было. В школе её не было и дома — в больших комнатах с блестящей мебелью, которая называлась «гарнитур».

Мама и Константин Константинович ссорились. Сначала нечасто. Незаметно и сдержанно, когда думали, что Славка их не слышит. Потом — чаще и откровеннее. Константин Константинович уже не болтал со Славкой и не рассказывал о путешествиях. Он частенько приходил домой поздно, сердито разматывал шарф и укрывался в своей комнате. В это время у него бывали блестящие, как у больного, глаза и красное лицо.

Мама, неприятно ровным голосом спрашивала, где и с кем он задержался. Константин Константинович отвечал, что у него много работы. Мама смеялась ненастоящим смехом и говорила, что это прекрасная работа, если там каждый вечер угощают коньяком.

Иногда у мамы были заплаканные глаза.

Однажды Славка вернулся из школы и услышал, как Константин Константинович кричит. Он кричал маме такие слова, что Славку будто лицом ударили о тёрку. Он, как был в мокрых ботинках, шагнул в комнату и громко сказал:

— Не смейте кричать на маму!

Константин Константинович бешено глянул на Славку, сцепил пальцы, словно переломать их решил, и сказал маме:

— Ну вот что… Я в воспитание твоего наследника не лезу. Пусть он не лезет в мои дела.

— А ты не кричи на нас, — сказала ему мама и увела Славку.

Она успокаивала Славку, объясняла, что у Константина Константиновича нервная работа и расшатанное здоровье, потому что у него была трудная жизнь. Скоро всё наладится, и они станут жить дружно.

Но ничего не налаживалось. Однажды они опять ссорились. Константин Константинович противно кричал и вдруг замахнулся на маму. И встретился взглядом со Славкой. Он задержал руку, как-то по-щенячьи взвизгнул и убежал к себе в комнату. Славка увидел, как он упал на тахту, стукнул кулаками по тугой подушке и мелко затрясся.

Было противно. Неужели этот человек недавно казался Славке похожим на капитана?

Славка стал его ненавидеть. Не называл по имени. Даже мысленно Славка называл теперь этого человека просто Он.

Онтоже не терпел Славку. Запретил бывать в своей комнате, где висели чучела, оружие, спортивные медали и стоял хрустальный кубок — главная награда, которую Онполучил за стрельбу.

По вечерам в квартире была давящая тишина. Онзапирался в своей комнате. Мама, вздыхая иногда, сидела у лампы над переводами английских статей. Славка в своём углу шелестел страницами или шептался с Артёмкой.

Так прошёл учебный год. К бабушке Вере Анатольевне опять не поехали. У мамы было неважно со здоровьем, и врачи запретили ей далёкие поездки. Славку на июнь отправили в лагерь: мама говорила, что в лагере есть яхты.

Яхты были. Четыре «оптимиста». После «кадета» они показались Славке фанерными коробками. Но дело не в этом. Плавали «оптимисты» — смешно сказать! — в бассейне длиной в двадцать пять метров.

Славка не стал смеяться. Он пожал плечами и начал считать дни до конца смены. Ко многим приезжали родители, а к Славке мама не приезжала. Только посылала письма. Лишь вернувшись, он узнал, что мама две недели лежала в больнице.

Потом были два дождливых унылых месяца. Мама и Онпо-прежнему ссорились. По ночам, когда подступала злая тоска, Славка сжимал в темноте кулаки и мечтал, чтобы Онпопал под трамвай…

В конце августа мама и Онпоругались особенно сильно. Мама заплакала, надела плащ, взяла сумочку и хлопнула дверью. Славке показалось, что она ушла насовсем.

Славка бросился следом. Он искал маму под дождём по всем улицам. Почему она ушла одна? Им надо было уйти вдвоём. Навсегда. Где она теперь?!

Вернулся Славка часа через три. В комнате встретил Славку Он.

— Где ты шляешься, мерзавец? Мать бегает, ищет… Щенок сопливый!

Славка даже не обратил внимания на «сопливого щенка». Его захлестнула радость: значит, мама вернулась!

— Где она?

— Где? Носится за тобой по слякоти, трагедии устраивает, вместо того чтобы дождаться и надавать оплеух. Марш в комнату!

Онхотел схватить Славку за плечо. Славка откачнулся и сказал:

— Оставьте меня в покое.

— В покое?! — Онвзвизгнул и задышал, будто обжёг рот горячей картошкой. — Тебя в покое? А меня?.. Ты мне жизнь изломал, змеёныш!

Славка удивился. Спросил с любопытством и чуть пренебрежительно:

— Каким образом?

— А таким, что ты на свете есть… — неожиданно усталым и печальным голосом проговорил Он. — На кой чёрт ты появился? Мне свой сын был нужен, а не такая пиявка…

Славка сказал:

— Я к вам в сыновья не записывался. У меня мама есть…

— Мама твоя… — начал Он, скрипнув зубами.

— Что? — прищурившись, спросил Славка. А потом подумал: чего стоять здесь и слушать всякие гадости? Лучше пойти и встретить поскорее маму.

Славка шагнул к двери.

Онвзревел:

— Куда?! — Ухватил Славку за ворот и дёрнул к порогу своей комнаты. — Опять надеешься исчезнуть? Не пройдёт!