Дай-сан
Шрифт:
Это было лицо джиндо. Еще одна линия, посеребренная тонкими лунными лучами. Падая на пол и перекатываясь в густую тень, Туолин услышал над собой шорох. Его мозг сохранил остаточное изображение надутых щек джиндо, готовившегося выпустить отравленный шип.
Джиндо плюнул, и риккагин услышал негромкий стук невидимой духовой трубки.
Он прыгнул на противника, скорчившись от боли в раненом плече, обхватил его руками за пояс и тут же ударил его сжатыми кулаками по ребрам. Раздался резкий хруст.
Глаза у джиндо закатились, только теперь Туолин заметил, что тот до сих пор держит в сжатых губах духовую трубку. Он отчаянно выругал себя за то, что чуть не пропустил эту уловку.
Усилив давление, он услышал в воздухе тихий свист и в то же мгновение увидел промелькнувшую руку.
Тонкие пальцы нажали на точку между ключицами джиндо. Глаза у того закатились, и губы расслабились. Сдерживаемый воздух разом вырвался у него изо рта, и духовая трубка выпала. Джиндо рухнул на пол.
– Я пока не хочу, чтобы он знал об этом.
Она закончила перевязку и пристально на него посмотрела.
– Понимаешь?
В его глазах еще отражалась боль. Раненое плечо горело огнем. Шея ныла. Он не мог двинуть левой рукой.
– Не совсем. Нет, не понимаю.
Она перевела взгляд на черное тело, распростертое на кровати. Джиндо был крепко привязан за руки и за ноги к четырем металлическим стойкам – обсидиановая звезда, чем-то похожая на его собственные метательные звездочки.
– Он приходил за мной, Туолин, разве ты этого не понял?
– Но я думал…
– Естественно. Ты решил, что он явился убить Воина Заката, а вместо него наткнулся на меня. – Она тряхнула головой, разметав темные волосы. – Ошибки не было, я уверена. Он напал на меня, Туолин. Он не искал никого другого.
Туолин повернулся к выходу.
– Мы должны сказать Воину Заката…
Она остановила его, положив ладонь на его здоровую руку.
– Знаешь, что он сделает, – тихо сказала она, – если сейчас вдруг войдет?
– А разве ты не убьешь его?
Она рассмеялась, и смех ее прозвучал холодным шепотом ночи.
– О да, риккагин. Я убью его, но не сейчас и не скоро. Не раньше, чем он расскажет мне то, что я хочу узнать.
Туолин устроил левую руку поудобнее. На повязке уже проступила кровь. Кисть онемела.
– Мне тоже хотелось бы знать, откуда нашим врагам известно о тебе, Моэру. Но он – джиндо. Он скорее умрет, но не скажет ни слова.
– И все же мне нужно узнать, кто его подослал, – проговорила она, глядя на закутанную фигуру.
– Ты ничего от него не добьешься.
Ее глаза мерцали в неярком лунном свете.
– Смотри.
Она бесшумно приблизилась к кровати и резко ударила джиндо по лицу. Еще раз. Еще.
А когда глаза его ожили и он полностью пришел в себя, она сдернула с него черную маску.
Взгляды их встретились.
– Кто послал тебя?
Она произнесла это негромко, но так, чтобы он видел, как ее губы выговаривали каждое слово.
Он смотрел на нее, не мигая.
Она опустила руку. Впечатление было такое, что она хочет только слегка надавить на его тело. Глаза у джиндо широко распахнулись. Он побледнел, от лица его разом отхлынула кровь. Через какое-то время он раскрыл рот, словно хотел закричать, но крика не последовало.
Она повторила вопрос и движение, и постепенно Туолин начал понимать, что она нашла ритм, который каким-то образом усиливал воздействие ее слов.
Воздух в комнате накалялся, несмотря на прохладную ночь. Резко запахло потом и чем-то еще.
Туолин подошел к столу и выпил холодной воды из кувшина.
Джиндо периодически терял сознание. Во время одной из таких пауз Туолин спросил:
– Это действительно необходимо? Мы теряем время. Он не заговорит.
– Похоже, ты не понимаешь.
– Какая разница, кто его подослал? Убей его, и покончим с этим.
– Он скажет.
– Не нравится мне это.
Она не сводила глаз с бледного лица на кровати.
– Ты настолько чувствительный человек, риккагин? Наверное, я тебя пугаю.
Он глухо рассмеялся.
– Или ты думаешь, я получаю от этого удовольствие?
– Нет, я… – Он подошел поближе. – Хотя, может, и так.
– А что, если так оно и есть?
– Ты всегда с ним…
Она повернулась к нему, стоя над взмокшим от пота телом.
– Послушай, я совсем не хотел…
Он запнулся, наткнувшись на ее пристальный взгляд, который как будто обшаривал его лицо.
– Ты спасла мне жизнь. Ты буджунка, великолепный воин, но я…
– Что?
– Я тебя не понимаю.
– Ты хочешь сказать, что не можешь представить себе, как добро и зло уживаются в одном человеке.
Он отступил на шаг.
– Я думаю, что ты ничего…
– О, я хорошо понимаю тебя, Туолин.
Она продолжала посматривать на лоснящееся от пота, изможденное лицо джиндо.
– Значит, себя ты считаешь добрым, не так ли?
Он вспомнил о Кири.
– Да.
– И в тебе нет никаких дурных чувств? Ненависти, например? И ты не способен убить человека?
– Я – солдат, – осторожно отозвался он. – Убивать – это моя профессия.
– Ты сам сказал, это твое ремесло. И ты сам его выбрал.
– Да. Именно так.
Джиндо застонал. Веки у него задрожали: он снова стал приходить в сознание.
Она положила ладонь на его липкую от пота грудь, проверяя одновременно дыхание и пульс.