Шрифт:
Annotation
Новый роман известного петербургского прозаика Сергея Носова «Дайте мне обезьяну» — гротескная хроника провинциальной предвыборной кампании. В книгу также вошли пьесы для чтения «Джон Леннон, отец» и «Берендей», три новеллы.
Сергей Носов
Рассказы
НАБОБ
ЗАКРЫТИЕ ТЕМЫ
ПОЕЗДКА В АМЕРИКУ
Пьесы
БЕРЕНДЕЙ
Пролог
Первая станция
Вторая станция
Третья станция
Четвертая станция
Пятая станция
Шестая станция
Последняя станция. Энс
ДЖОН ЛЕННОН, ОТЕЦ
Дайте мне обезьяну
Глава первая
1
2
3
4
5
Глава вторая
1
2
3
4
5
Глава третья
1
2
3
4
5
6
7
Глава четвертая
1
2
3
4
5
Глава пятая
1
2
3
Глава шестая
1
2
3
4
Глава седьмая
Глава восьмая
1
2
3
4
5
6
Глава девятая
1
2
3
4
5
6
7
Глава десятая
1
2
3
Глава одиннадцатая
Глава двенадцатая
1
2
3
4
Глава тринадцатая
1
2
3
Сергей Носов
Дайте мне обезьяну
Оригинал — подлинник, образец; истая, подлинная работа, произведение; образцовый вес и мера.
В.И. Даль
Original — первоначальный, подлинный; родниковый; родной, самобытный, неповторимый.
Англо-русский словарь
Рассказы
НАБОБ
Рассказ писателя
Как ценитель классики и поборник, если так можно выразиться, классичности я не скрываю своего отношения ко всякого рода авангардистским кунштюкам, тем с большим смущением сознаюсь, что все, о чем ниже пойдет речь, произошло со мной в туалете. Боюсь быть заподозренным в примитивном хохмачестве, к чему повод, чувствую, уже дан первой фразой этого отнюдь не юмористического повествования, но не сказать, о чем сказал, никак нельзя, а сказать по-другому — тоже никак не выходит. О, нет, нет, я шутить не намерен, и не моя вина, что приключившееся со мной оказалось окруженным столь несерьезными декорациями, как раз предмет разговора весьма и весьма серьезен, хотя, сознаюсь, как предмет он до конца мной еще не осмыслен, — а иначе бы я и рассказывать не стал, если б все мне было в этой истории ясно.
Что ж, есть подумать о чем. Хотя бы об этом. — Личность: цельность ее и свобода выбора, иди, если взять поконкретнее, если поуже, то, конечно, культура и, конечно, финансы — вот проблемы чего меня столь беспокоят — опять же в этическом плане. И не исповедь мой короткий рассказ; и тем более не объяснительная записка. Своим доброжелателям, чья осведомленность имеет себе стороной обратной, по известному правилу, досужие домыслы, так скажу: зря про меня не болтайте плохого. Уверен: когда прочтете все это, сами во всем разберетесь.
Ну так вот. Ближе к делу. Итак.
Третьего дня случай привел меня в туалет на улице Д***. Что сказать мне о том туалете? С виду обычный. Да, обычный, ничем, казалось бы, не примечательный туалет. Разумеется, платный. Несколько ступенек вниз, и старичок-пропускник справа за столиком. В подобных случаях, когда входите и достаете денежку, внимание ничем не задерживается — достали и проходите спокойно, а тут наши взгляды встретились вдруг, что-то меня задержало, будто бы прикидывал старичок, тот ли я, кто нужен ему, а так как я явно замешкался, невольно выдав тем самым готовность отвечать на какой-нибудь хитрый вопрос, если будет мне задан, то он и задался:
— На стене не хотите ли что-нибудь написать? Вот у меня карандашик имеется.
— Что? Что? — не поверил я ушам своим, но старичок истолковал мои «что? что?» в смысле «что именно?»
— Что придумаете. Небольшое. Строчки две, четыре, лучше в рифму… Поэзию.
— Это как? — удивляюсь, — новый вид сервиса?
— Вовсе нет. Мы за творчество деньги платим. Двести рублей одна строка стоит.
— Сколько? — опять не верю ушам.
Но старичок ответить не успевает. Из ближайшей кабинки выходит вполне почтенного вида клиент и, сверкая глазами (ибо он весь вдохновение), направляется к нам быстрым шагом.
— Вот, Харитон Константинович, на такое что скажете? — спрашивает клиент, подобострастно заглядывая в лицо старичку. И декламирует:
«Набоб» мой любимый,
Мне так необходимый,
Сидел я в туалете,
Стихи сложил вот эти!
Ну как? Хорошо ли? Пойдет ли?
Старичок поморщился. Стихи ему не понравились.
— Нет, Олег Владимирович, дорогой, исписался ты, повторяешься. Было уже сегодня про любимого. Отдохни. В четверг придешь. Сегодня и так уже полторы тысячи получил.
— Я могу завтра прийти, — вымолвил Олег Владимирович, все так же подобострастно старичку улыбаясь.
— Отдохни, тебе говорю. Не насилуй Музу. Придешь в четверг. Голова свежая…
— Ну тогда до свиданьица, Харитон Константинович.
— До свиданья, дорогой, до свиданья.
— Я пошел, Харитон Константинович.
— Иди, дорогой, иди. Придешь в четверг, поработаешь.
— Маргарите Васильевне привет.
— Обязательно, дорогой, обязательно.
Ушел.
А я, зачем пришел, забыл совершенно. От остолбенелости.