Чтение онлайн

Он резко сел на кровати. Его закрутил вихрь мыслей. Это тело, висевшее перед глазами - единственное, что он мог вспомнить. Он должен выяснить, что случилось. И тут отворилась дверь.

Фигура в темном была, вероятно, ростом не выше среднего, но из-за чрезвычайной худобы казалась высокой. Человеку было далеко за пятьдесят, на нем был черный шелковый халат элегантного покроя с темно-серым широким платком, заколотым жемчужной булавкой, не слишком большой. Лицо худощавое, с тонким орлиным носом, а кожа на фоне черного шелка казалась белой, как мел. Седые волосы, отступив далеко назад, открывали выпуклый лоб благородной формы, по обе стороны которого на висках проступали вены. Даже отсюда было заметно, как в этих венах нервно бьется пульс. Глаза темные и блестящие.

Человек сделал пару шагов к кровати и сверху посмотрел на Адама. Он заговорил по-немецки:

– Вы Адам Розенцвейг?

Адам кивнул.

– Вы говорите по-английски?
– спросил человек по-немецки.

– Да, - сказал Адам.

– Хорошо, - продолжал человек по-английски.
– А то, боюсь, я позволил себе забыть немецкий.
– Он помолчал, изучая Адама.
– Одна из немногих вещей, которые я позволил себе забыть.

Вошедший держал в руке лист бумаги.

– Я - Аарон Блауштайн, - сказал он.
– Меня очень порадовало письмо вашего дяди. И вам я рад. Вы потеряли сознание около моих дверей, а конверт держали в руке. Но письмо-то - я едва прочел его. Насквозь вымокло. Ваш негр пытался все объяснить, когда...

Адам не слушал. Он наклонился вперед, сидя на постели, и заговорил:

– Там был фонарь. Он висел на фонаре. Ему отрезали пальцы на ногах и...

– Кто? Что?
– спросил человек.

– Негр, негр - я его видел. Я видел мертвого негра на фонарном столбе. Видел, как убивали чернокожих на улице. Я видел. Сначала я думал, что это южане, но...

Человек покачал головой.

– Нет, - сказал он.
– Это не южане.

– Но кто - кто?
– подался вперед Адам.

– Чернь, банда головорезов, - сказал человек.
– Об этом позже поговорим. Сейчас постарайтесь о них забыть, - он протянул письмо.
– Вот, оно было мокрым. Я уже говорил, ваш негр пытался объяснить мне, но как раз в этот момент вы...

– Мой негр?
– как эхо, повторил Адам, совершенно сбитый с толку. Он откинулся назад, на подушки.

– Да, - сказал человек.
– Он утверждал, будто спас вам жизнь. Или вы ему спасли, я не понял. Это был до смерти перепуганный чернокожий. Он боялся от вас отойти, даже когда вы потеряли сознание. Будто вы - его страховка. Как бы то ни было, хочу, чтобы вы знали: он здесь, в доме, и обеспечен всем необходимым. Бедняга, тут такое в последние дни творится! Их жгут, режут, забивают насмерть...

– Он... он спас мне жизнь?
– Адам все никак не мог взять в толк.

– Говорит, вытащил вас из воды. В подполе.

Адам подпрыгнул на кровати. Все начало проясняться. Он снова ощутил, как толпа влечет его по улице, крутя и сминая, вспыхивают факелы.

– Да, меня поймали, толпа поймала меня. Они...

– Да, - сказал Аарон Блауштайн.
– Знаю.

– Я прятался в погребе, - сказал Адам.

– Он рассказывал мне, - сказал Аарон Блауштайн.

– Я лежал там на полке, - сказал Адам, - в темноте, и не знал, кто со мной рядом.

Адам помолчал.

– Потом все кончилось. В погребе никого не осталось. Кроме меня и человека рядом со мной на полке. Я слышал его дыхание.

Адам снова помолчал.

– Никаких других звуков не было, - сказал он.
– Никого не осталось. Вода перестала течь.

Он помолчал, задумавшись.

– Знаете, - наконец заговорил он, - что самое странное? Странно, что кто-то, кто-то из этой толпы, когда все было кончено, позаботился закрыть кран.

– Да, - сказал Аарон Блауштайн.

– Я лежал там, на полке, пока над водой не показался свет сквозь щель в двери. Потом я услышал голос человека в темноте, позади меня, шепот. Он сказал: "Ты что-нибудь слышишь?" Я сказал, что нет, и голос сказал: "Давай рискнем".

– Думаю, вам не стоит сейчас об этом говорить, - сказал человек.

– Я слез в воду, - сказал Адам, не обращая внимания на его слова. Воды там оказалось всего лишь до подбородка. Я пробрался к лестнице. Наверху дождался того, второго. Когда он приблизился, я увидел, что это чернокожий. Мы выглянули за дверь. Чернокожий, он пошел первым, пошел не на улицу, а в дом. Лучше бы он повел меня на улицу.

Адам замолчал. На него навалилась невероятная усталость, мысли путались, язык одеревенел. С большой осторожностью он опустился на подушку.

– Понимаете, - сказал он чуть погодя, - этим же путем убегали остальные, те, кто выбрался из погреба. Вернее, пытались. Они так и остались лежать там.

Высокий человек в черном халате подошел ближе к кровати.

– Не разговаривай больше, - сказал он.
– Доктор придет с минуты на минуту. Он сказал, что опасности нет, но хотел зайти сегодня вечером, удостовериться.
– Раздался приглушенный звонок. Хозяин обернулся к двери. Это, должно быть, как раз он.

Он подошел к двери и взялся за ручку.

– Постарайся не волноваться, - сказал он.
– Постарайся ни о чем не думать. Тебе здесь рады. Я был... Я друг твоего дяди.

Он отворил дверь и вышел, оставив её открытой для врача.

Адам услышал в холле шаги, они приближались.

Никакой опасности, подтвердил доктор, и ушел. Вошел слуга, положил тапочки и халат на табуретку у кровати, на стул повесил одежду, сказал, что хозяин надеется видеть его внизу, если он захочет спуститься, показал примыкающую ванную комнату, наполнил ванну водой и удалился. Адам выкупался и подошел к приготовленной для него одежде. Натянул льняные кальсоны, отметив добротность шитья, потом майку. Надел брюки из тонкого черного сукна с шелковой отделкой, их поддерживали черные шелковые подтяжки. Надел белую льняную рубашку с золотыми запонками, потом - воротничок, голубой галстук, кожаный жилет, и сюртук - темно-серый, шерстяной, но мягкий и странно легкий. Потом заметил ботинки, его собственные ботинки. Они стояли рядышком, аккуратно высушенные, смазанные жиром после воды и начищенные гуталином.

Он глядел на ботинок, ботинок, который успели рассмотреть, наверное, все обитатели этого дома. Интересно, кто снимал ботинок с его ноги после того, как он потерял сознание. Он представил себе слугу, который склонялся над кроватью, чтобы разуть его. Представил, с каким недоумением этот посторонний человек разглядывал ботинок.

На секунду, одну только секунду, прокатилась по телу волна убийственного гнева. Попробовал бы этот человек сейчас войти!

Затем гнев прошел. Осталась легкая дурнота. В этой роскошной комнате, где уже включили освещение, Адам сел и натянул на левую ногу черный шелковый носок, потом надел ботинок. И правый надел.