Чтение онлайн

— Да ты подожди, Антош, не паникуй, — снова спокойный голос Виктора. Мне бы так уметь. — Пробьем мы тебя по базам, посмотрим, в чем дело. Есть у меня друг один, можно к нему обратиться.

— Военный? — хмыкнул я.

— Бывший, — подтвердил Виктор. У меня сейчас даже не было настроения отпускать обычную шутку, которая сопровождает это слово: “не бывает бывших”. — Серьезный, надежный товарищ. Я его полжизни знаю, если не дольше. Не переживай. Все, что можно — узнаем, а потом решим, что дальше делать.

— Да уж, — вздохнул я.

Ясно, что дальше делать — уезжать, по-любому. Проблема была только в том, что как и когда уезжать, зависело от степени отстойности моего положения. Если это все было недоразумением, которое можно будет исправить при помощи хорошего адвоката — то можно просто взять билет на самолет, и по прилету в какую-нибудь теплую страну начать разбираться. Если же я угодил в серьезную…

Да ну, вздор все это. Я ни в чем не виноват.

Мы продолжили разговор, уже вернувшись домой. Виктор пустил Спайка внутрь — у того было, оказывается, свое укромное местечко около печи. Перед тем, как забежать внутрь, в сенях ему пришлось прополоскать лапы в небольшом тазике с водой — выглядело очень забавно.

Я сидел за столом и смотрел в массивную кружку с холодным квасом. На улице уже стемнело. Тишину теперь нарушали стрекот сверчков, ворчание и копошение Спайка, да пощелкивание поленьев из печки — на улице было довольно свежо, и Виктор решил провести короткую растопку.

— Не думал я, конечно, что окажусь в такой ситуации, — признался я, когда Виктор сел за стол, откупорив себе небольшую бутылочку пива. Вторую он принес мне. Я кивнул, открыл крышку мультитулом с красной ручкой и белым крестом, что лежал на столе. — Ты же знаешь, кем я работаю. Я — дизайнер! Иконки рисую, шрифты подбираю. Максимально мирная профессия. Меня вообще жизнь к такому не готовила.

Виктор кивнул в ответ на мои слова, сделав глоток из бутылки. Я последовал его примеру.

— Антош, — он вздохнул. — Прозвучит банально, но то, что сейчас с тобой произошло… Происходит… Это и есть жизнь в ее лучшем проявлении. Я не говорю, что так и должно быть, или что это все легко и просто, нет. Однако только в таких ситуациях ты можешь чему-то научиться. Ты можешь стать лучше. И ты можешь, наконец, попытаться понять: жизнь — это для тебя что?

Кажется, вот как раз сейчас мне было не до этого.

Виктор сделал еще один глоток. Пиво было темным, густым, почти ледяным. Очень приятным. Я невольно посмотрел на этикетку, ожидая увидеть на ней длинный перечень наград и достижений пивоварни, которая добилась такого отменного вкуса. Но нет, какое-то обычное местное пиво.

Виктор улыбнулся. Наверное, заметил, что я что-то начал понимать.

— Знаешь, говорят, что гладиаторы в Древнем Риме перед началом боя говорили “аве, Кайзер, моритури те салютант” — славься, Цезарь, идущие на смерть приветствуют тебя. Байка, конечно, но мы сейчас не о достоверности: историк, который это записал — или придумал — был гением. Он понял, что вот оно, самое короткое описание смысла человеческой жизни. Человек всю жизнь только и делает, что движется к смерти во славу своего бога. Для гладиаторов богом был Цезарь — само собой, он же мог их помиловать. Спасти. Дать жизнь. А вот для нас, современных людей — кто есть бог для нас?

Я помедлил с ответом, надеясь, что вопрос риторический. Вот еще — на такие вопросы нет ответов.

Виктор, ухмыльнувшись, продолжил.

— Вот то-то же, Антош, — сказал он. — Никто этого даже не знает. Люди вроде разные — а все одно. Даже для верующих, скорее всего, бог — это слава, деньги, секс, карьера. А, может, все еще проще — выпивка, ну и сериалы по вечерам. Это все стоит смерти, как думаешь?

Ну это уж точно риторический вопрос.

— Нет, — ответил я твердо.

— А что стоит, Антон? Ты, я, те парни из ОМОНа — мы все идем на смерть. Жизнь так устроена. Неужели не важно выяснить, ради чего это стоит делать?

Я начал понимать. Да уж. Обычно на то, чтобы подумать о таких вещах, просто не хватает времени — голова забита другим.

— И вот в чем дело, — добавил Виктор. — Ты не найдешь своего бога, пока у тебя все отлично. Ты даже не поймешь, как его искать. И только в таких ситуациях, как у тебя сейчас — когда все идет не по плану, когда обычные установки не работают, когда ты начинаешь физически чувствовать, что твоей жизни что-то угрожает, — вот тогда-то у тебя и появляется шанс найти своего бога. Или Бога. Тут уж зависит от тебя.

Он помолчал. Сделал еще глоток.

— Поэтому, Антош, цени такую возможность, — он улыбнулся. — Ну а мы с тобой вместе разберемся, кто эту кашу заварил, ты не переживай. Поживем еще!

Я улыбнулся, покачал головой. Умеет Виктор ободрить. Но в его словах ведь что-то было.

— Пойдем на боковую, — Виктор встал из-за стола. — У нас здесь есть определенный режим — с утра встаем пораньше и идем на зарядочку. День надо правильно начинать. А потом начнем наводить справки. Хорошо?

Я согласился — выбора-то особо и не было. Заснул довольно быстро — но если бы подозревал, что меня ждало утром, точно бы глаз не сомкнул.

справки

Сначала я был уверен, что проснулся от собственного крика. Поднялся на кровати, стал бешено озираться по сторонам — да что происходит-то?! Уши заложило — я понял: проснулся я не от крика. Даже если бы я и кричал, я бы себя не услышал: я проснулся от оглушительной военной сирены — такой, что орет на вас с экрана телевизора, когда в фильмах показывают авианалеты.

Только сейчас она орала на меня со всех сторон.

— Аргхргр, что это?! — крикнул я, соскочив с кровати и борясь с желанием заткнуть уши и прижать их к подушке. — Виктор??

Не одеваясь — какой там! — я подбежал к двери, заглянул через перегородку в соседнюю спальню — пусто. Кровать Виктора безупречно заправлена, на тумбочке стоит пустой стакан, рядом — бутылка минералки.

Я мгновенно сориентировался: неужели, черт, меня сдали? Нас накрыли? Это вообще может быть полицейская сирена, или что-то в этом роде? Что делать-то? За окном темно. В доме пусто. Виктор успел убежать? Нет же, он мог спрятаться в погреб, если понял заранее, что за нами приехали! Обернулся — люк был в моей комнате, стол стоял на месте. Не мог!