Дебютантки
Шрифт:
— У меня нет выбора. Я хочу сказать, что одна ночь в «Трокадеро»… на нее не хватает денег Гая. И так ночь за ночью… «Коконат Гроув». «Мокамбо»… ленч на двенадцать человек в «Дерби».
— Если Гай получает всего лишь две сотни долларов, почему он заказывает ленч на двенадцать человек?
— Бизнес — он должен привлекать людей, чтобы они стали покупать его вино.
— Мне бы не хотелось тебе это говорить, Крисси, но это просто чушь! Если Гай приглашает людей к ленчу или на ужин — это все деловые расходы и винный завод Ребуччи должен оплачивать эти счета.
Крисси грустно рассмеялась:
— Только не папа Ребуччи. Он говорит, что Гай много тратит и он не позволит друзьям Гая напиваться французским шампанским на его деньги, полученные от продажи калифорнийского вина. Кроме того, он очень зол на Гая. Он считает, что Гаю следует меньше пить и больше работать.
Сара засмеялась:
— Он прав!
— Неважно. Когда вы приедете ко мне? Я устрою прием и приглашу Боги и Бетти. Мы подружились с ними. Боги и Гай устроили соревнование на пляже прошлой ночью, кто больше выпьет. Боги быстро напился и дал кому-то в ухо, и Гаю пришлось защищать его от нападавших, а они вызвали полицию. Было так весело!
«Интересно, больше не над чем смеяться?» — подумала Сара.
— Да, похоже, было весьма весело. Гораздо веселее, чем румба-завтрак в «Сторке» каждое воскресенье. Люди приводят туда детей и танцуют, пока их детишки завтракают. Можешь себе представить? Теперь мы так развлекаемся!
— Почему вы это делаете, Сара?
— Почему все что-то делают, Крисси?
«Почему ты оплачиваешь счета этого альфонса?»
После того как они распрощались, Сара пересказала разговор Мейв:
— Что я сказала, когда в первый раз увидела мистера Ребуччи?
— Ты назвала его альфонсом. Но можем ли мы быть в этом уверены? Да и откуда это может знать Крисси?
— Надо развивать в себе инстинкт. Ты должна знать, прежде чем выйдешь замуж, что мужчина обожает и ценит тебя и будет о тебе заботиться. И ты не должна выходить за того, кто не сможет все это доказать.
— Но как это можно знать наверняка, Сара? Как можно быть уверенной?
Сара подумала о своей матери. Та была уверена. Сара пожала плечами:
— Черт возьми, иногда приходится идти на риск.
В марте Джером Зербе, фотограф, делавший фотографии для великосветских колонок, их сфотографировал. Но не увидев этих фото в иллюстрированных изданиях, Сара уволила Билла Долла, их пресс-агента, и наняла графа Распони.
— Он лучше во всем разбирается, — сказала она Мейв.
Мейв было жаль Билла Долла.
— Мейв, в этих играх приходится быть жестокой. О нас очень мало пишут. Кроме того, что о нас много писали у Чолли, где еще нас упоминали? В прошлом месяце только раз Леонард Лайонс, два раза Килгаллен, а Уинчелл о нас совсем не писал.
— Кто-то сказал мне, что к Уинчеллу попасть практически невозможно, потому что он требует, чтобы ему сообщили сплетни о пяти представителях света, и только тогда он упоминает вас в своей колонке.
— Ну, это проблема репортера, а не наша.
Мейв предпочла бы, чтобы ее вообще не упоминали ни в одной колонке. — Сара, ты считаешь, что нас упоминали недостаточно?
— Недостаточно. Никогда не бывает вполне достаточно.
Ей хотелось бы, чтобы ее отец видел ее имя каждый раз, когда он брал в руки газету. Пусть поймет, что она все сделала сама!
Мейв спрятала газету за спину. Сара захотела знать, почему Мейв ухмыляется, как зеленоглазый чеширский кот.
— Твое желание исполнилось. Вот… — Она протянула Саре газету с колонкой Никербокера.
Там были фотографии Сары и Мейв. Заголовок — «Две дебютантки года».
— Странно, что Игорь Кассини подумал о двух дебютантках, как ты и задумала. Каждый год бывала только одна. Как будто ему нашептала в ухо маленькая птичка. Разве это не странно, Сара?
— Наверно. Теперь «Вог» и «Харпер» будут умолять нас, чтобы мы им позировали. Но я уверена, что ты будешь пользоваться большим успехом, чем я.
— Почему?
— Ты высокая, с рыжими волосами, как новая модель, которую мы видели в «Лайфе». Только ты еще красивее.
— Ну тебя. Я не такая красивая, как она. Я вообще некрасивая.
— Ради Бога, Мейв. Я ненавижу, когда ты прибедняешься. Если ты хоть когда-нибудь подпустишь к себе парня ближе чем на десять футов, ты поймешь, насколько ты красива. Ты, наверно, самая прекрасная женщина всех времен и народов, как Лилли Ленгтри или… ну… мадам Помпадур!
— Какую чушь ты несешь, Сара!
Сара внимательно посмотрела на Мейв.
— Мне кажется, что я разгадала твой секрет.
Мейв поднесла руку к горлу, у нее бешено забилось сердце.
— Какой секрет?
— Не то что тебе не нравятся мужчины. Ты их до смерти боишься!
— Опять говоришь чушь?
— Ты себя ведешь, как будто ты фригидна. Я в это не верю. Мне кажется, что внутри ты вся кипишь от страсти.
Мейв засмеялась:
— Ты кидаешься из крайности в крайность, Сара. А как насчет тебя? Ты ведешь себя, как будто вся пылаешь, но у тебя не больше опыта, чем у меня. Может, это ты боишься мужчин, несмотря на имидж сексуально озабоченной девицы?
— Я? Боюсь мужчин? Да я их разжую и выплюну, и так каждый день перед завтраком! Я просто жду своего единственного мужчину! Вот мой секрет! Но мне кажется, что нам следует поторопиться. У меня такое впечатление, что даже моя тихая, как мышка, кузина спит со своим милым.
— Марлена? — Мейв не могла этому поверить. — Я не думаю, что Марлена будет заниматься этим, не выйдя замуж…
— Клянусь, что она раздвинула ножки для старика Джонни. Он не закончит учебу еще тысячу лет, и они не смогут пожениться. Ему только стоит сказать: «Как я буду знать, что ты меня действительно любишь, если ты мне это не доказываешь?» — и Марлена вывернется наизнанку, чтобы доказать свою любовь.