Чтение онлайн

Несколько дней все школьники постоянно говорили о Миссис Норрис, а всё из-за завхоза Филча, который от горя из-за пострадавшей любимицы съехал с нарезки. Старик постоянно крутился в коридоре третьего этажа, будто ожидая поймать виновника преступления, и пытался стереть надпись на стене. У Филча ничего не вышло, видимо рыжая добавила в краску какое-то зелье, вроде того, каким покрыта моя метла, теперь краску можно удалить только с частью стены, а как мною уже было выяснено – это задача не из простых, по крайней мере к заклинаниям стены устойчивы, а это означает, что надо либо закрашивать надпись сверху, что тоже может оказаться проблемой, либо срезать верхнюю часть камней. Старик Филч прятался в коридорах, кидался на учеников, ища любой повод для наказаний. Самыми оригинальными его придирками были: «чересчур громкое дыхание» и «слишком счастливый вид». Я тоже не оказался обделён вниманием старика и получил замечание за «слишком радостную ухмылку».

Джинни Уизли ходила по школе сама не своя, оно и понятно, девочка переживала, что её поймают, но преподаватели не спешили расследовать преступление, словно им было абсолютно наплевать на происшествие.

У нас был урок Гербологии вместе с Гриффиндором и Джастин Финч-Флетчли старался держаться как можно ближе ко мне.

– Гарри, – сказал мне Джастин, – все говорят, что это Поттер заколдовал Миссис Норрис. Эта надпись, старшекурсники говорили, что она означает опасность для маглорожденных. А что, если Поттер решит переключиться на нас?

– Не бойся, это не Поттер. Но явно кто-то из Гриффиндорцев, только они настолько отмороженные и настолько сильно не любят Слизеринцев, чтобы подобное провернуть.

Следующим уроком у нас была трансфигурация, а у Гриффиндорцев зельеварение. После трансфигурации мы с Джастином пошли на обед, после которого решили зайти в библиотеку, точнее я решил, поскольку почти всегда так делаю, а Финч-Флетчли решил составить мне компанию, поскольку стал бояться ходить по школе в одиночку. По пути нам встретился Гарри Поттер, идущий навстречу. Поттер открыл рот, чтобы что-то сказать, а Джастин его явно испугался.

– Гарри, бежим отсюда, это же Поттер! – громко зашептал мне на ухо Джастин и с силой потянул за рукав. – Он нас убьёт, как ту кошку!

Посмотрев на соседа, я понял, что он действительно боится. Печально вздохнув, развернулся и пошёл быстрым шагом вместе с ним, решив проводить пацана до общежития и затем в одиночестве вернуться в библиотеку.

Проводив Джастина до общежития, я вернулся в библиотеку.

Локхарт на своих занятиях вообще не давал никакого материала, лишь устраивал театральные мини-представления по мотивам своих книг.

Я продолжал изучать книги из запретной секции, углубившись в изучение рун, чтобы расшифровать смысл стандартных рунных схем для изготовления артефактных теплиц. По утрам и вечерам продолжал тренироваться с волшебной палочкой и перстнем-концентратором.

Через несколько дней после встречи в коридоре с Поттером, заметил удивительную картину, Гермиона Грейнджер в компании Поттера и Уизли подошла к библиотекарю мадам Пинс, нервной сухопарой женщине, похожей на голодного стервятника, протянула той лист бумаги, к которому библиотекарь проявила повышенное внимание.

– «Сильнодействующие зелья»? — подозрительно повторила мадам Пинс и попыталась взять у Гермионы бумагу.

– А можно оставить себе разрешение? – робко спросила Гермиона.

– Да ладно тебе. – Рон Уизли вырвал у нее лист и протянул мадам Пинс. – Достанешь другой автограф. Локхарт распишется на чем угодно, только заикнись.

Вот же хитрая девица, развела Локхарта! Восхищаюсь умом Гермионы, если бы она его ещё не использовала себе во вред, увязая в мутных делишках рыжих, а думала о своём благополучии, было бы вообще замечательно. А вообще, попросить Локхарта поставить автограф на разрешении для посещения Запретной секции – гениально! Буду иметь в виду.

Мадам Пинс посмотрела бумагу на свет, будто сомневалась в ее подлинности, ушла с ней и минут через пять вернулась, держа в руках большой ветхий том. Гермиона осторожно спрятала книгу в портфель, и троица малолетних хулиганов медленно вышла из библиотеки с самым невинным видом.

Я подошёл к библиотекарю и протянул своё разрешение на чтение книг в Запретной секции, дама одарила меня хищным взглядом и попыталась вырвать бумагу из рук, но это мы уже проходили.

– Мадам Пинс, за что вы так не любите труд нашего милого декана?

– С чего вы это взяли? – удивлённо спросила женщина.

– Как же?! – я экспрессивно развёл в сторону руками. – У меня серьёзная исследовательская работа по Гербологии в области изготовления портативных теплиц, вам ли этого не знать? Неужели вы считаете, что студент обязан каждый день отвлекать бедную мадам Спраут, чтобы она выписала очередное разрешение? Разве мы с вами не решили ещё в первый раз, что разрешение на посещение Запретной секции останется у меня до конца года?

– Да-да, конечно, – согласилась библиотекарь, хищным взглядом провожая бумагу, которую я спрятал в сумку.

Интересно, зачем этой троице малолетних бандитов понадобились «Сильнодействующие зелья»? Кстати, мне бы тоже не помешало ознакомиться с этой замечательной книгой.

***

В промозглую субботу вся школа была растревожена из-за предстоящего квиддичного матча между Гриффиндором и Слизерином. На улице собиралась разразиться гроза, да и я не любитель подобных развлечений, поэтому стал чуть ли не единственным из студентов, оставшихся в замке.

Когда в комнату ввалился промокший до нитки, но при этом счастливый Джастин, я понял, что поступил правильно, всё же сидеть на ветру и под дождём на открытом воздухе в начале ноября на севере Шотландии – это не то, что способствует прибавлению здоровья.

– Гарри, ты зря не пошёл на квиддич! – радостно заявил Финч-Флетчли. – За Поттером охотился бладжер и тот выписывал такие фигуры высшего пилотажа, что закачаешься. Печально, что из-за дождя было плохо видно.

– Меня под холодный ноябрьский дождь выгонят лишь большие деньги или нужда, так что наоборот, даже рад, что не пошёл смотреть на попытки суицида Поттера.

– Гарри, ты зануда! – заявил Джастин.

– Знаю и горжусь этим! И не зануда, а разумный товарищ. Было ещё что-то, ради чего стоило разводить в нашей комнате лужу размером с Хуанхэ?