Декабристы
Шрифт:
– Не могу, не могу, княгиня. Осень. На Байкале обвалы, большая идёт волна.
При новой встрече:
– Не могу, не могу, княгиня. Не предвидится транспортных средств.
Проходит ещё неделя.
– Не могу, не могу, княгиня. На дорогах идёт разбой. Я же за вас в ответе.
Не отступает отважная женщина.
Сослался губернатор тогда больным.
Ходит к нему Трубецкая и раз, и второй, и пятый, слышит одно в ответ:
– Его превосходительство хворые.
– Его превосходительство хворые.
– Не может принять, не может.
Пять месяцев добивалась Трубецкая приёма. Не отступила. Доконала она губернатора. Получила право тронуться дальше в путь.
Но это было ещё не всё. Приехала Трубецкая на Нерчинские рудники, и тут началось всё сначала.
Встретил её начальник Нерчинских рудников Бурнашев:
– Княгиня, княгиня. Жалко мне вас, княгиня. Там не дворцы.
– Знаю!
– Не хоромы...
– Знаю!
– Там снега и кандальный звон!
– Знаю!
Развёл Бурнашев руками. Приказал для Трубецкой приготовить санки.
КНЯГИНЯ ВОЛКОНСКАЯ
В доме Волконских давали бал. Свечи костром пылают. Мелькает за парой пара. Кружатся. Кружатся. Кружатся. Плавно играет вальс. Марии Волконской всего восемнадцать лет. 1825 год. Весна.
Всем известна батарея Раевского. Все помнят суровый 1812 год. Неман, Витебск, Смоленск, Бородино... Кутузов, Барклай де Толли, Багратион, Николай Раевский... Мария Волконская - дочь генерала Раевского.
Твои пленительные очи
Милее дня, чернее ночи,
так Пушкин писал о Марии Раевской.
В 1825 году, меньше чем за год до восстания декабристов, юная Мария Раевская стала женой князя Волконского.
Сергей Волконский, как и отец Марии, был прославленным героем войны 1812 года.
В семнадцать лет он уже командовал полком. В двадцать пять стал генералом. В пятидесяти восьми сражениях участвовал князь Волконский. Не счесть наград и орденов, полученных им за отвагу.
Князь Волконский был активным участником Южного тайного общества. И вот приговор - Сибирь, двадцатилетняя каторга, вечное там поселение.
Ещё с большим трудом, чем княгиня Трубецкая, добилась Мария Волконская права поехать следом за мужем на каторгу.
Княгиня Трубецкая ехала летом. Княгине Волконской пришлось двигаться тем же путём зимой!
Снова бежали вёрсты. Мелькали поля в сугробах. Угрюмо смотрели Уральские горы. Грозно качали ветвями сибирские кедры. Бушевали бураны, стонали метели. Кони сбивались с пути. А где-то выли голодные волки. И птицы, не выдержав лютых морозов, падали в снег, как камни.
В Иркутске Марии Волконской, как и княгине Трубецкой, пришлось выдержать нелёгкий разговор с губернатором. Пугал губернатор княгиню.
– Согласна! Согласна! На всё согласна!
В Нерчинске - с Бурнашевым:
– Согласна!
– Согласна!
– Согласна!
И вот Благодатский рудник.
Вот он - Сергей Волконский.
Мария Николаевна бросилась к мужу. Замерла: послышался звон цепей. Это рванулся навстречу Волконский.
Не ожидала Мария Николаевна увидеть мужа в цепях. Растерялась. Но тут же пришла в себя. Опустилась перед Волконским она на колени, поцеловала его кандалы. Потом поднялась и нежно прижалась к мужу.
Начальник рудников Бурнашев, бывший при этой встрече, остолбенело смотрел на молодую княгиню. Было Марии Волконской двадцать неполных лет.
ПЕРВЫЙ СУП
Богат и славен Волконских род. Под Петербургом у них имения. На Украине у них имения. И леса, и луга, и поля - к одной десятине другая нижется.
Ещё богаче князья Трубецкие.
В домах гувернантки, лакеи, слуги. Да и сами дома - стены метровые, двери дубовые, входы с колоннами. Внутри кабинеты, залы, столовые, комнаты детские, комнаты взрослые - для себя, для родных, для гостей.
А тут...
Поселились молодые княгини в хилой, убогой каморке. Два аршина вдоль, два поперёк - вот и вся каморка. Если ляжешь, протянешь ноги - дверь не открыть. Если откроешь двери - некуда сунуть ноги. Чтобы хоть что-то увидеть в оконце, надо неделю тереть оконце. К тому же
надо печку самим топить,
надо стирать,
пол подметать,
подметать и мыть,
надо кровать стелить,
картошку чистить,
обед варить,
штопать,
латать и шить.
У русской печки стоят княгини. Впервые в жизни варят княгини суп. Рядом книга лежит поваренная.
Положили картошку, нарезали лук.
– Не забыли ли мы чего?
Положили морковку, лавровый лист.
– Не забыли ли мы чего?
Положили ложку топлёного масла.
– Не забыли ли мы чего?
Бросили соли горсть.
Получился на славу суп. Пар над горшком как облако.
Несут Волконская и Трубецкая в камеру суп - мужьям. Разлили его по мискам. Суп и горяч, и красив, и душист. И жиринки, как льдинки, плавают.
Попробовал суп Трубецкой. Попробовал суп Волконский. Смотрят на них княгини. Мол, не тяните, скажите, как суп.
– Сладок, сладок, - сказал Трубецкой.
– Ой, как сладок, - сказал Волконский.
Смутились княгини. Суп - и вдруг сладок! Что же они сварили?!
– Сладок, сладок!
– опять Трубецкой.
– Ой, как сладок!
– опять Волконский.
Смутились совсем княгини. Может, книга их подвела поваренная? Может, спутали соль и сахар?
– Сладок, сладок!
– хором твердят мужья.