Делай, как я!
Шрифт:
Димка молчал. Бегая по военному городку, глядя, как занимаются солдаты строевой, как учатся бросать гранаты, как преодолевают препятствия, он как-то никогда не думал ни о чем таком. Ему казалось, что стреляют солдаты только для того, чтобы научиться метко стрелять, бегают для того, чтобы быстро бегать, сидят за радиостанциями, чтобы хорошо знать азбуку Морзе… Он как-то никогда не думал о той, главной цели, которая стояла за всем этим…
– Ну, ладно, что-то мы с тобой заговорились, – сказал отец. – И уха наша, наверно, переварилась…
Они ели горячую наваристую уху, их ложки стукались друг о дружку, и отец, смеясь, вспоминал о том, как рыбачил в детстве с бреднем, как ловил раков… Но видно, очень больно задел его Димка своим вопросом, потому что в этот вечер отец все-таки еще раз вернулся к прежнему разговору. Они уже шли домой, шагали в темноте по обочине шоссе, когда отец вдруг сказал:
– Знаешь, никогда не старайся, чтобы тебя все любили. Это плохо, по-моему, когда тебя все любят… Если тебя все хвалят, если ты нравишься всем сразу, если у тебя нет врагов, значит, посмотри, подумай – что-то ты делаешь не так…
Он сказал это и замолчал, больше ничего не стал объяснять Димке. И теперь уже до самого дома они шли молча.
"Почему так получается?" – думал Димка. Послушает он отца – ему кажется: отец прав. Послушает Лебедева – ему кажется: Лебедев прав.
"Неужели у меня нет никакого собственного мнения?" – думал Димка.
7
– Хочешь посмотреть, как работает рация? – спросил Лебедев. – Приходи после обеда в радиокласс, я буду ее проверять. Заодно научу тебя настраивать передатчик. Хочешь?
Он еще спрашивал!
Вообще Лебедев молодец. Всегда позовет, всегда скажет, где что интересное. Будь его воля, он бы и в самолет, наверно, взял Димку.
Сразу после обеда Димка побежал в радиокласс.
Он бежал по тропинке вдоль забора и палкой сбивал верхушки репейника. Р-раз! Р-раз! И вдруг почувствовал, что кто-то на него смотрит. Доска в заборе опять была отодвинута, и по другую сторону забора стояла девушка – та самая, которая спрашивала его однажды о Лебедеве. С тех пор Димка ее больше не встречал и совсем забыл о ней.
– Мальчик, подойди-ка сюда. Ну как, теперь ты знаешь Лебедева?
– Знаю, – сказал Димка. Он еще не решил, как ему следует относиться к этой девушке. Лебедев никогда ничего не говорил о ней.
– А позвать ты его можешь?
– Лебедев сейчас занят, – сказал Димка. Все-таки ему ни с кем не хотелось делить свое право на дружбу с Лебедевым.
– Ну ладно, ты все же передай ему, чтобы пришел на минутку. Скажи – Тамара зовет. Хорошо?
– Хорошо, – неохотно согласился Димка. – Только он все равно не сможет. Вот увидите.
Когда Димка вошел в радиокласс, Лебедев, видно, только начал работать. Он вынимал из передатчика лампы и протирал их.
– Вас там зовет какая-то, – сказал Димка, – говорит, на минутку…
– Тамарка? – обрадовался Лебедев. – Вот спасибо, что сказал. Слушай, Димка, будь другом, посиди здесь немножко, я мигом сбегаю. Если кто зайдет, скажешь, на склад ушел за лампами. Лады?
Он подтянул ремень, одернул гимнастерку и убежал.
А Димка остался один в классе. Он слышал, как за стеной кто-то монотонно и настойчиво повторяет: "Гранит, я Алмаз. Гранит, я Алмаз. Как слышно, я Алмаз, прием. Гранит, я Алмаз. Гранит, я Алмаз…" Видел, как из караульного помещения прошла смена – солдаты шли цепочкой, в затылок друг другу. Потом мимо окна протрусила лошадь с косматой гривой, за ней пробежал солдат. Димка знал: на этой лошади обычно возили продукты со склада в столовую, но запрячь ее было делом нелегким, тем более, что не так много находилось теперь солдат, умеющих как следует запрягать лошадь. Лебедев рассказывал, как однажды целый час ловил эту лошадь. Все хлебом хотел ее приманить, отламывал кусочек за кусочком и не заметил, как сам съел всю буханку.
Скоро Димке стало скучно. Он осторожно приблизился к рации, пощелкал переключателями, повертел ручки настройки. Надел наушники, попробовал вообразить себя радистом. Все равно было скучно. Он никогда не умел играть один, сам с собой.
Сколько же прошло времени? Димка уже начал нервничать. А вдруг тревога? Что тогда делать? Или вдруг придет командир полка? Командира полка здесь все боялись, даже Димкин отец. Поэтому Димка вовсе не испытывал желания попасться ему на глаза.
Несколько раз в коридоре раздавались шаги, кто-то приходил и уходил, а Лебедева все не было.
И чем дольше сидел здесь Димка, тем неуютнее, беспокойнее чувствовал он себя – словно попал в чужую квартиру и теперь с минуты на минуту могут явиться хозяева.
Вот в коридоре снова заскрипели половицы, кто-то шагал – громко и уверенно.
Дверь распахнулась – на пороге стоял Димкин отец. Он взглянул на сына озабоченно, деловито, словно Димка был вовсе не Димка, а солдат, его подчиненный, и спросил:
– Где Лебедев?
– Он на склад ушел, – сказал Димка торопливо.
– Ты в этом уверен? – спросил отец.
– За лампами… – нерешительно добавил Димка.
– Давно?
– Нет… Недавно… – Каждое слово давалось Димке с трудом. Он не решался взглянуть на отца и в то же время с ужасом чувствовал, что краснеет. И от этого краснел еще больше. И ничего не мог поделать с собой.
– Ну что ж, ладно, – сказал отец.
Он резко повернулся и вышел. Димка видел, как прошел он по асфальтированной дорожке, обсаженной кустами, как приостановился на минуту, но не свернул направо, как должен был бы свернуть, если бы шел к казарме, а продолжал идти прямо.
"К складу!" – сообразил Димка.
Ясное дело, отец догадался, что Димка сказал неправду.
Сейчас он придет на склад и увидит, что никакого Лебедева там нет и не было. И тогда… Что будет тогда, Димка даже боялся вообразить. Отец не переносил, когда его обманывали.
О себе самом Димка в этот момент как-то не думал. Он думал о Лебедеве.
Лебедева надо спасать.
Он бросился к двери, потом снова к окну. Отец уже был далеко. Самое большее через десять минут он будет уже у склада.