Делирий
Шрифт:
Он вышел, и тут же сработал канал связи с Алтыном:
«Рома, делегация прибыла, двадцать два человека. Фурсенюк тоже, с ним трое, два мордоворота и девица. Его босса не видно, но ты же знаешь, какие они сильные гипнотики, умеют внушать то, чего нет».
«Что мне делать?»
«Сиди пока, не высовывайся. После того, как гости поднимутся на борт, начнётся спуск первого «Мира». Я сообщу, когда твой выход».
Роман вскочил, сделал круг по каюте, снова сел. Главным достоинством в жизни, по его
мнению, всегда было терпение. А он с рождения был очень терпеливым ребёнком.
7
Присутствие на катере Владыки, принявшего вид одного из чиновников департамента образования Бурятии, стесняло. Однако приходилось терпеть. Кочевник понимал, что от успеха его миссии зависит не только судьба найденной лемурийской Колыбели (вот бы заполучить её в личное пользование!), но и его собственная судьба, поэтому вёл себя подобающим образом, чтобы Главный земной Поводырь видел: он старается!
Уже на борту корабля-базы, с которого спускали злополучные батипланы, Кочевник осмотрелся в ментальном плане и ещё раз убедился в том, что «Триэн» устроила здесь засаду. Но это обстоятельство его почти не волновало. Поводырь был уверен, что он справится с любым человеческим коллективом, подчинит его своей воле и заставит делать то, что нужно. Тем не менее он не преминул предупредить Главного и услышал в ответ презрительно-высокомерное (через мыслесвязь):
«Пусть потешатся, я преподам им сегодня хороший урок».
«Не сомневаюсь, Владыка. Моя задача — отвлечь?»
«Ваша задача — держать под контролем спецслужбы. Вы нашли русского экзора?»
«Он на корабле».
«Прекрасно, выведите меня на него похитрее».
«Слушаюсь, Владыка».
Делегация общественных деятелей и чиновников Бурятии начала высаживаться на борт «Метрополии».
Кочевник взобрался по трапу на палубу вместе с другими, выбрал одного из встречавших в штатском, стоящего чуть в стороне, усилием воли затемнил его сознание и сказал ему задушевно:
— Любезный Афанасий Дмитриевич, покажите мне, пожалуйста, где тут у вас туалет.
И этой необычной фразой министр, сам того не ведая, запустил иной вариант развития событий.
8
Ожидание становилось невыносимым.
Роман стукнул кулаком в переборку каюты.
Ответом была тишина.
Он прислушался к звукам, долетавшим из коридора, понял, что Афанасий вместе со своей группой встречает важных гостей. С обидой подумал: а меня не предупредил, чекист хренов!
В виске токнула жилочка.
Он «впустил» в голову тонкий голосок:
«Рома, беда! Фурсенюк взял под локоть нашего Афоню и повёл его куда-то на нижнюю палубу. Афоня на вызовы не реагирует!»
Мгновенно сжались мышцы живота, активируя солнечное сплетение, по жилам побежали вихрики энергии: Роман привёл себя в боевое состояние, используя советы наставников: Вохи-интуитивщика и Геннадия Евгеньевича, специалиста по форсированному альфа-гипнозу.
«Без паники, шаман! Может быть, это единственно правильный шанс взять Кочевника и включить программу. Афоню он не знает.»
«Наверняка уже знает».
«Ничего не предпринимайте, следите за событиями. Я попытаюсь изменить положение».
Роман стряхнул с кистей капли прозрачного розоватого свечения — как капли воды, хотя на самом деле это были эфирные заряды, рождённые избытком внутренней энергии, накрыл весь объём корабля паутиной воспринимающих излучения и поля эфирных «рецепторов». Афоню он обнаружил в коридоре, ведущем в носовое отделение судна. Хотел с ходу задать ему вопрос: ты зачем туда полез? — но не смог. Мозг Афанасия был накрыт чёрной сеткой чужого «засоса», и управлял сейчас полковником министр Фурсенюк. То есть — Кочевник.
По-видимому, он почуял «эфирное дыхание» Волкова, потому что к сознанию Романа потянулась невидимая призрачная рука — раппорт Поводыря. Но он не стал отражать мощный пси-удар Кочевника, просто «увернулся» — перешёл на другую частоту восприятия полей и вломился в голову Афанасия копьём света, сжигающего чёрную сетку гипнотического приказа.
Вьюгин очнулся.
«Веди его сюда, ко мне! — рявкнул Роман в диапазоне, который был ему до этого неподвластен. — Наплети с три короба чепухи, что твоё подразделение готово выполнить любое распоряжение Министерства образования, что самого министра ждёт сюрприз, и ни на что не реагируй! Понял?»
К чести Афанасия, он сразу разобрался в ситуации, а поскольку волевой раппорт Кочевника перестал действовать на его психику, полковник переспрашивать: кто говорит? — не стал. Он повёл себя как задавленный чужим «авторитетом» человек. Повернул голову к Фурсенюку, шагавшему рядом, сказал тупо:
— Мы работаем под прикрытием.
— Знаю, — широко улыбнулся министр.
— Мы готовим вам сюрприз.
— И это знаю.
— Но вы не знаете какой. В моей каюте лежит без сознания тот, кто вам нужен.
Глаза Фурсенюка сузились, побелели. На миг он стал похож на огромную человекообразную лягушку. Шедшие сзади два громадных парня и девушка-референт — его личная охрана, причём не как министра — как Поводыря, — переглянулись.
— Где ваша каюта?
Роман слушал этот разговор, притаившись «в уголке» головы Афанасия, и успел вовремя «подставить плечо», отбивая второй гипнотический выпад Кочевника. Послал в ответ «комбинацию мыслей Вьюгина», из которой можно было понять, что он «говорит правду». Кочевник, заглянувший в его сознание, смутно увидел каюту и лежащего на койке связанного человека. То есть — его, Романа Волкова.