Чтение онлайн

И о том, что до новолуния осталось два с половиной дня.

Все это время О’Брайен молчит, не перебивая меня и не задавая вопросов. Дает мне возможность говорить и говорить, пусть несвязно, нагромождать один факт на другой, перемежая их возможными интерпретациями и невероятными предположениями. Когда я заканчиваю свой бессвязный рассказ, она проезжает еще несколько миль, прежде чем что-то сказать.

– И куда, по твоему мнению, ведут тебя все эти знаки и знамения? – спрашивает моя коллега наконец.

– Толком не знаю. Подозреваю, что куда-то ближе к Безымянному.

– Для чего? Что оно должно сделать? Уничтожить тебя?

– Вероятно, оно уже не раз могло это сделать, если бы хотело. В любой момент.

– Ты уверен? Та попутчица, которую ты подобрал на дороге, напала на тебя.

– Не надо об этом, – говорю я, невольно напрягаясь.

– Тогда отчего ты так уверен, что оно не хочет твоей смерти?

– Вероятно, оно хочет. Потом. В конечном итоге. Но не прямо сейчас.

– Не прямо сейчас! Не до всего этого? – Она широким взмахом руки обводит интерьер машины, заваленный обертками фастфуда и стаканчиками из-под кофе, тычет в атлас автомобильных дорог, лежащий у меня на коленях. – Зачем тебе ехать через всю страну по следу хлебных крошек?

Тут я припоминаю, что сказал мне голос устами мужчины в Венеции. Что мы не враги, но заговорщики.

– Оно хочет попросить меня стать частью чего-то, – говорю я.

– Ты же говоришь, что оно хочет использовать тебя с какой-то целью?

– Да. Хотя оно так и не сказало, что это за цель.

– Документ. Который хранится у тебя. И если это все, если все дело, как ты говоришь, именно в этом, тогда это – доказательство некоей идеи, которая существовала в воображении человечества задолго до этих нынешних событий. Ты просто попытайся хотя бы на секунду вобрать в себя все это, впитать.

– Это что-то вполне приемлемое.

– Это что-то огромное и ужасное, – говорит моя спутница и шлепает ладонью по приборному щитку. – То, что демоны реальны и существуют среди нас. Не в метафорическом смысле, а в буквальном. Это удивительный, поразительный факт!

– Мне, несомненно, придется заново переписать свои лекции.

– Невольно задумаешься, что это они замыслили, какие у них намерения.

– Иоанн Богослов сказал бы, что они готовят нас.

– Готовят – к чему? К Страшному суду?

– Это произойдет немного позже. А сначала – падение. Апокалипсис. Явление Антихриста.

– Вот спасибо тебе, Дебби Даунер [36] !

– Это же Библия, а не роман Даниэлы Стил [37] !

Некоторое время мы едем в молчании. Каждый старается не демонстрировать содрогания, вызванные нашими умозаключениями.

– Хорошо, давай-ка прекратим это абстрактное теоретизирование, – заявляет наконец О’Брайен. – Скажем только, что в первом приближении этот твой документ потенциально означает самое крупное событие в религиозной и социальной истории человечества за последние, по крайней мере, две тысячи лет.

– У меня от твоих слов мозги болят.

– И как мне кажется, это только часть какого-то целого, – продолжает Элейн, прибавляя скорости. – Нам не справиться с этой ситуацией. Это напоминает всех этих уфологов или как там они себя именуют. Теоретиков внеземного заговора из Зоны-51.

– Или из Розуэлла [38] .

– Да кто может знать? Может быть, все эти знаки, улики и ниточки, которые ты собрал, приведут нас именно туда. Этот Розуэлл случайно в «Собрании сочинений» Милтона нигде не упоминается?

– Ты что хочешь этим сказать?

– Я хочу напомнить тебе аргументы, которыми всегда пользуются те, кто утверждает, что египетские пирамиды построены инопланетянами. Почему они уверены, что все прилеты к нам внеземных существ – это жуткая тайна, которую все правительства отказываются обнародовать?

– Это может сорвать нас всех с резьбы.

– Вот именно. Возникнет массовая паника. Индекс Доу-Джонса упадет до нуля. Воцарится глобальная анархия и всеобщий ужас. Все спрячутся в свои бункеры и подвалы, остальные бросятся грабить и насиловать. Это будет настоящий Последний День, конец света, устроенный нашими собственными руками. И зачем тогда регулировать наши действия? Зачем возиться со всякой там моралью и нравственностью или законами? Они идут к нам! Все уже ждут этих маленьких зеленых человечков, когда они прилетят, чтобы завоевать нас или расчленить, или сожрать.

– И ты думаешь, что с демонами такая же ситуация?

– Нет. Не думаю, что правительство знает о Сатане и его легионах больше, чем любой выпускник воскресной школы.

– Так что может означать этот документ?

– Это подтверждение, доказательство. Он придает вес всем этим понятиям. На свете существует множество религий, всевозможных верований. Но нет ни единого доказательства их истинности. И никто не думает, что такие доказательства вообще могут существовать.

– Поэтому они и называют это верой.

– Вот именно.

– Если не считать того, что теперь такое доказательство есть.

– Оно есть, если Дэвид Аллман решит открыть свою ячейку в Манхэттен-банке. И если последствия этого будут именно такими, как мы полагаем, то видеозапись прилета инопланетян в человеческом облике будет выглядеть как рядовой сюжет из программы новостей.

Я наклоняюсь вперед и заглядываю в боковое зеркало с пассажирской стороны. Проверяю, не видно ли позади на шоссе знакомой квадратной решетки радиатора «Краун Виктории».

– Поэтому Преследователь и хочет заполучить запись, – говорю я.

– И возможно, Безымянное хочет того же.

– Зачем? Оно уже показало мне, чего оно хочет. Я же ничего не брал, оно само мне это дало.

– Наверное, в этом все и дело.

– Если так, тогда я ничего не понимаю.

– Нам следует признать, что Безымянное, несмотря на всю свою мощь и власть, все же как-то ограничено в своих действиях.

– Оно не может принять облик живого человека, только мертвого.

– Это самое значительное ограничение. Значит, если у него имеется какое-то сообщение для нашего мира, ему требуется посыльный, чтобы это сообщение передать.