Чтение онлайн

Почему ему стало не по себе? Он не раз видел кровь и не раз приносил ее в жертву. В обмен на силу, что давала ему магия. Но здесь была смерть простой овцы. Люмен прошелся до ближайшей тени и сел на пень. Рядом с которым ровной кучей лежали приготовленные для колки бруски. Посмотрел на лежащий колун на металле которого отражалось полуденное солнце.

Из овчарни вышел Стефан. Вытер о тряпку руки и бросил осуждающий взгляд на Люмена.

Он оказался слабаком. Спалить деревню в приступе ярости он смог без труда, а забить овцу, нет.

– Раз уж ты не помог с овцой, помоги с дровами, – он бросил взгляд на топор и лежащие рядом чурки.

Люмен засучил рукава и принялся за работу. Около часа он рубил бревна, пока фермер разделывал тушу. И вот еще через час из избы стал доноситься приятный аромат еды. Свежий, аппетитный. Все сожаление и жалость в миг исчезло и заменилось голодом и разыгравшемся аппетитом.

Люмену стало противно. Отчего в нем проснулось это дурацкое чувство? Не ужели из-за короткой утренней беседы с фермером. Может все это, последствия вскрытия его гнойника?

Дверь избы отварилась и из нее показалась дочь Стефана. Она, улыбаясь, крикнула Люмену:

– Обед готово. Идем те есть, господин. То есть, Люмен! – она улыбнулась ему еще раз и скрылась в проеме, хлопнув дверью.

Мясо было искусно отварено и пожарено. Дымящимися ломтями оно лежало на тарелке и манило всем своим видом. Рядом расположилась вареная свекла и репа. Посередине стола стояла тарелка с нарезанными овощами не знакомыми Люмену.

Хозяйка дождалась, когда все усядутся и разлила парное молоко. После чего наступила неловкая пауза. Словно они хотели все разом что-то сделать, но не сделали. И Люмен чувствовал, что это из-за него. Эта пауза была долгая и не ловкая, но, по-видимому, вынужденная. После нее первым взял самый большой и сочный ломоть Стефан. Он зацепил его ножом и бросил Люмену, затем жене и потом дочери. Все принялись обедать.

Мясо было нежное и невероятно вкусное. Оно таяло во рту. У хозяйки наверняка был свой семейный рецепт. Легкая кисло-острая приправа подходила сюда просто идеально. Репа кончилась почти сразу. Затем пошли в оборот странные овощи с середины стола.

Когда Люмен поднес к губам стакан с молоком, во дворе кто-то завыл. Раздался звериный крик. Стадо овец заблеяло и стало метаться по полю, создавая кучу шума.

Стефан поставил стакан, вытер руки о хлеб и, поднявшись, направился к выходу. Глаза его сделались стальными.

– Будьте здесь. Не выходите. Я разберусь. Должно быть опять они, – он хлопнул дверью. В избе повисло тягучее молчание.

Люмен посмотрел на хозяйку и спросил:

– Разбойники? – та коротко мотнула головой и прижала к себе дочь.

Огнежка испуганно смотрела в маленькое окно, за которым в сторону выгона удалялся силуэт ее отца.

Люмен поднялся и направился к двери. Зофия вскочила следом и подбежала к нему, схватившись за край рубахи.

– Велено же тебе было, не ходи. Сказал же, разберется. Побудь с нами. Прошу. Вдруг сюда придут. А я Огнежку не смогу защитить…

Люмен достал из поясной сумки мел и быстро начертил на двери защитную руну, что-то прошептал одними губами.

– Я поставил оберег на вход. Он вас защитит до нашего прихода. Запритесь во второй комнате и никому не открывайте, – бросил демонолов и, обувшись, вышел из избы.

Солнце ослепило, отчего пришлось наклонить голову и накинуть капюшон. Давно, кажется, уже в прошлой жизни. Когда они сидели с учителем на берегу реки тот рассказывал ему, что бывают дни как ночи. Их называют черными днями. Светило всходит точно так же как и обычно, но потом заслоняется черным диском, и яркий день сменяется сумерками или ночью.

В такие моменты, говорил он, настает темное время. Время, лишенное порядка. Время хаоса и время магии крови. В этот день она не берет плату за свои услуги. Надежда остается лишь на благоразумие колдунов и магов, практикующих подобные знания.

Люмен всегда мечтал попасть в такой день. Хоть и понимал, что может произойти вокруг. Но учитель говорил, хоть такое и случается, но довольно редко. Уже хорошо если произойдет раз в сто лет. Он помнил такой случай в своей молодости, после которого наступила ночь полная хаоса. Ночь, расколовшая империю на десятки обидевшихся друг на друга и озлобленных королевств.

Вдалеке стоял Стефан и говорил с тремя людьми.

Один из незнакомцев махнул в сторону Люмена и толкнул старика в плечо. Тот, споткнувшись упал. Незнакомец выхватил кортик и ударил лежачего фермера. Двое других бросились на демонолова.

Куры, встрепенувшись и замахав короткими крыльями, разбежались по углам почуяв скорую драку. Кот зашипел и запрыгнул на крышу. Демонолов достал кинжал и быстро сделал надрез, приготовившись к схватке.

Он быстро произнес заклинание и выставил вперед руки. Но вместо того, чтобы невидимая сила откинула нападающих, она сработала наоборот. Люмен отлетел назад и ударился спиной о колодец. В глазах потемнело. Затылок загудел и его накрыла волна дурного дурмана.

– Ха, смотри. Они еще не перевелись. Эти уроды! – один из нападавших упер руки в бока и плюнул в сторону Люмена поигрывая между пальцев блестящим на солнце кинжалом.

– По-видимому, они приютили какого-то сектанта. Да еще и неофита. Ну ничего. И его за одно порешаем. Все земля чище будет, – девушка усмехнулась и сделал выпад своим кортиком, целясь в живот демонолову.

К этому времени Люмен уже успел прийти в себя и отскочил в сторону.

– Ах ты ж, сука! – белокурая разбойница плечом врезалась в каменную кладку колодца и взвизгнула. Ее голова прошла в сантиметре от убийственного угла. Кожа на щеке стерлась и закровоточила.

– Сама то, не лучше, – ее подельник гоготнул и достал сеть. – Раз ты такой прыткий, значит тебя как зверя нужно ловить, сучье! – он взмахнул сетью.

Но Люмен уже прошептал заклинание и сжимал в руке окровавленный кинжал, темное лезвие которого жадно впитывало последние капли крови. Он решил подойти к магии, с другой стороны. Сейчас не было времени определяться с нужной порцией крови для нее. Он дал ее с избытком. Лишь бы она сработала правильно. И она сработала.

Замахнувшегося сетью человека начало надувать как шар. Его маленькие карие глаза вылезли из орбит и налились кровью. Губы надулись словно ужаленные пчелами, а затем он захрустел и лопнул, забрызгав все вокруг своими останками.