Чтение онлайн

– Пусть он живет, – неохотно проговорил он. – Она права.

Мелисса быстро подошла к ним.

– Шеппард пойдет с нами, – сказала она.

– Что? Вот этот? – воскликнул Пейменц, указывая на Шеппарда. – Он же один из них! Сколько людей погибло из-за…

– Папа! Молчи!

И Пейменц умолк – скорее от удивления, чем из-за чего-либо еще.

Она продолжала, уже спокойнее, но даже еще более властным тоном:

– Он пойдет с нами. Он приведет нас к другим.

Для Шеппарда потребовалось инвалидное кресло. Благодаря контактам Ньерцы в правительстве нам были обеспечены военные вертолеты и транспортные реактивные самолеты, обычно использовавшиеся только для высших чинов, а также армейская сиделка для Шеппарда.

Мы путешествовали со всевозрастающим изнеможением, от одной первичной ПЗЖ к другой; Шеппард направлял нас. Мы посетили шесть – оставалось еще три Промышленные Зоны Жертвоприношения в Соединенных Штатах: одна в Чикаго, одна в Луизиане и одна в Нью-Джерси; затем мы прыгнули к трем зарубежным, перелетев через Атлантику. Мы как кузнечики скакали по земному шару, ища первичные ПЗЖ в Африке, Индии и Малайзии.

Позади нас насильственно пробужденные медленно выползали из своих подземелий. Некоторые из них нашли себе прибежище в безумии, некоторые ушли в долгую депрессию, закончившуюся чем-то вроде амнезии; довольно многие покончили с собой; некоторые нашли дорогу к синагогам, буддийским храмам, церквям, мечетям, соборам и даже индейским потельням [36] , ища заступничества и прощения. Один человек прополз сорок три мили на четвереньках, пока его обнажившиеся кости не заскребли по асфальту – это было нечто вроде невысказанной мольбы об искуплении. Многие просто махнули на себя рукой, разрушив свое здоровье алкоголем и наркотиками, – и умерли. У всех этих людей была одна общая черта: боязнь сна, стойкая бессонница.

Мы пересекли Тихий океан, направляясь к последней ПЗЖ – неподалеку от Лос-Анджелеса.

Они ждали нас…… в Калифорнии. Мы увидели их двадцать минут спустя после того, как сошли с трапа у хвостовой части приземистого самолета. Мелисса шла первой, за ней следовали мужчины, прятавшиеся за женщиной: Ньерца, Пейменц, Мимбала, я, Шеппард со своей сиделкой, четыре буддийских монаха, сикхский учитель, два католических священника и исламский суфий, присоединившийся к нам в Индии. Мы вылезли, моргая от солнца, из военного транспортного самолета, который, с благословения ВВС, присвоили себе на Гавайях. Самолет приземлился на широкой дороге, ведущей к химической фабрике в двадцати минутах езды к северу от долины Сан-Фернандо. К месту очередной «аварии».

Мы подняли глаза на ПЗЖ: силуэт фабрики, несколькими вертикалями выделявшийся на желтом предзакатном небе, в совокупности с горизонтальными и диагональными трубопроводами и переходными мостиками образовывал, как мы теперь отчетливо видели, гигантскую руну.

Однако наша маленькая группа была не одинока: почти одновременно с нами прибыли три грузовика с солдатами Национальной Гвардии, выглядевшими бледными и испуганными; грузовики были посланы нам в помощь администрацией президента, которую воодушевили успехи Мелиссы. Солдаты покорно выбирались из грузовиков, проверяли затворы своих винтовок и задумчиво оглядывались вокруг.

Когда мы приблизились к боковой дороге, ведущей к подземному убежищу спящих, у меня свело живот, а по спине пробежал холодок: я увидел длинные цепочки темных фигур, выбирающиеся из мертвой дубовой рощи по обе стороны от дороги; безлиственные, перекрученные черные деревья сами походили на небрежно вычерченные руны какого-то фантастического забытого алфавита, означающие лишь разложение и смерть.

Однако те, кто выходил сейчас из леса, чтобы заступить нам дорогу, были людьми – большинство из них. Правда, среди них были три Придурка, выглядевшие почти одинаковыми – они стояли спереди. Вокруг Придурков кипела толпа, состоявшая примерно из четырехсот мужчин и женщин, на многих из которых не было ничего, кроме сандалий и яркой нательной раскраски – похабных изображений, геометрических узоров и пентаграмм, а также грубых пиктографических изображений Пауков и Шлангов. У других были сделанные из папье-маше головы, изображавшие Зубачей, Молольщиков и Крокодианов; самодельные костюмы имитировали формы тела демонов.

Я подумал, что эти люди были запуганы до такой степени, что в отчаянии попытались по-своему приспособиться к новой демонической реальности.

У некоторых в руках были охотничьи винтовки, пистолеты, топоры, бейсбольные биты и стальные трубы.

Солдаты Национальной Гвардии, по всей видимости, были почти рады видеть их. По крайней мере этих людей можно было застрелить – и быть уверенным, что они останутся мертвыми.

Один из Придурков выступил вперед, держа руку на плече одного из людей и направляя его к нам, как родитель, мягко подталкивающий ребенка выйти вперед и прочитать стихотворение.

Человек, долговязый, с круглым пивным брюшком и клочковатой рыжей с проседью бородой, был почти полностью обнажен и выкрашен преимущественно в синий цвет, с ярко-красными полосами вдоль конечностей, его гениталии были вызывающе оранжевыми; на его голове был самодельный шлем, изображавший голову Крокодиана. В одной руке человек держал посох, когда-то бывший телевизионной антенной; на уцелевших перекладинах болтались мумифицированные части человеческих тел: высохшие пальцы, связка ушей, кисть руки, целая голова – впрочем, это был уже почти череп.

В лице человека с головой Крокодиана было что-то дразняще знакомое, несмотря на раскраску, бороду и худобу. Не этот ли человек перед вторжением был одним из наиболее значительных кандидатов в губернаторы?

Я инстинктивно обхватил рукой плечи Мелиссы; мы услышали фырканье, хлопанье крыльев и, подняв головы, увидели Крокодианов, круживших в нескольких сотнях футов над нами; увидели Пауков, скользивших к нам с трех сторон.

Один из солдат, увидев, что демоны собираются, громко заплакал.

– Скоро будет еще больше, – сказал человек с головой Крокодиана, выступая вперед; Придурок держался у него за спиной. Человек заговорил тихо и зловеще: – Здесь закончится затеянное вами разрушение нового мира.

– Мы ничего не разрушаем, – ответил Пейменц. – Мы лишь пробуждаем.

– А что происходит с теми, кому вы наносите вред своим пробуждением? – запальчиво спросил человек. – Они сходят с ума, они кончают самоубийством!

– Да, некоторые так и делают – пробуждаясь, подобные люди ощущают мучительное раскаяние – раскаяние, которое трудно перенести. И им есть в чем раскаиваться.

– Вы убиваете их с помощью своей черной магии! – заявил человек, ошеломив всех нас.

– Черной магии? – выпалил я.

– Ангелы, которых ваша магия губит и очерняет, были посланы просеять человеческую расу, убирая тех, чьи души недостаточно чисты для великого танца, который грядет!

Я не мог не расхохотаться – может быть, это была истерика, вызванная усталостью.

– Ангелы! Вот что они вам говорят?! Так значит, они просеивают? Очищают? Вы видите, как они мучают и калечат людей, и до сих пор верите в то, что у них есть какие-то добрые намерения?