День ангела
Шрифт:
Тепловое пятно распадается, и я вижу приближающуюся ко мне Ирочку. Она прижимается ко мне. Глаза светятся в темноте.
"Ну вот. Как нехорошо вышло… Все, Рома, я уже в порядке. Крылья что проживу какнибудь. Зато взамен у меня теперь две лишних руки, две лишних ноги, и еще одна голова"
Да, голова. Пустая…
"Неправда. И хватит себя обзывать, Рома, а то ты скоро и сам поверишь, что дурак. Я никогда не связала бы свою судьбу с дураком. Ты такой же разумный, как и мы, ничуть не меньше. Это главное. А знания, информация дело наживное"
Я глажу ее, ласкаю, и чувствую, как она отмякает. Все, она уже успокоилась.
А где же дед Иваныч? Тепловое пятно на лавке както незаметно исчезло. Ясно. Смылся, утешитель, из деликатности.
– Папа Уэф, можно спросить, пока вы с мамой Машей не отбыли на заслуженный отдых?
Он вздыхает с огорченным видом.
– Нет. Ты всетаки наглец. Я же тебе сказал? Чего лезешь к начальству с разными глупостями?
Я смотрю ему в глаза. Я, конечно, изрядная свинья, да только когда еще я сюда попаду… Словом, эксплуатирую и злоупотребляю.
– Папа Уэф, тут такое дело…
Я молчу. Прочитает сам. Мне, конечно, следует обратиться к маме Маше, но я почемуто стесняюсь. Ну неловко мне, понимаешь?
Уэф прищуривается.
– Жадная до этого дела?
Я киваю. Маломало есть.
Уэф смеется своим переливчатосеребряным голоском. Вот интересно со мной он обычно разговаривает уверенномужественным баритоном, а смеется всегда вот этим своим девичьим серебряным смехом. Нет, хоть как несолидно для его возраста и должности.
– В мать. Она тоже, бывало… Потерпи, Рома. Лет семьдесят, восемьдесят, а там станет полегче, поутихнет, пообвыкнет…
Да мне это нравится, даже очень, только я в последнее время так выматываюсь, а хотелось бы…
– Понятно. И ты, стало быть, временами чувствуешь за собой… хм, неполное служебное соответствие?
Да уж. Папа Уэф, как обычно, берет быка за рога. Неполное служебное соответствие в самую точку.
– Не получится, Рома, без Мауны никак. И знаешь, ты прав нечего откладывать. Я думаю, все… хм, мероприятие займет от силы полчаса. Не будем терять времени.
Вот как бы только поделикатней… Я прошу…
В фиолетовых глазах Уэфа прыгают огоньки.
"Какой разговор, Рома. Никто даже не поймет, о чем шла речь. Милая, можно тебя отвлечь?"
В проеме люка неслышно возникает мама Маша, вопросительно смотрит на нас.
Папа Уэф вдруг издает вслух длинную певучещебечущую фразу, и я легко улавливаю ее смысл.
"Твоему горячо любимому зятю требуется медицинская помощь. Он уже не в состоянии удовлетворять нашу дочь. Ему надо срочно и сильно увеличить потенцию"
И почему я, дурень, не обратился прямо к маме Маше?
…
– …Хочешь орешков?
Выходной. У нас выходной, что случается в последнее время нечасто. Настоящий выходной сегодня ни меня, ни ее не вызовет контролер ситуации, дабы в очередной раз выправить какойнибудь вывих нашей извращенной злобной реальности, вывести коголибо изпод удара. Спасти и сохранить. И запустить тем самым очередную цепочку реакции добра. Или не дать ей оборваться.
У меня такие дни в последнее время редкость, а уж у Ирочки тем более она особый агент, и загружена поболее моего, да и работа куда сложнее, это тебе не съездиподайпринеси.
Мы завтракаем в постели моя супруга переняла этот варварский обычай в числе немногих, понравившихся ей на нашей дикой планете. Я полулежу, наслаждаясь покоем и великолепным видом, открытым моему взору. Ирочка сидит потурецки, как обычно, без малейших признаков одежды, нимало меня не стесняясь. Рядом с диваном стоит низкий столик, уставленный снедью.
– Ты у меня не растолстеешь? Мне не нужна большая и мягкая женщина.
– Кто, я? Ты имеешь дело с биоморфом, мой милый. Кстати… Я тут разбиралась кое с какими документами. Это правда, что у вас идеалом женской фигуры считаются параметры девяностошестьдесятдевяносто? Ну, ты понял…
– Правда. Только у меня ощущение, что у тебя и нету шестидесяти.
Ирочка скромно вздыхает.
– Увы. Это так. Елееле пятьдесят пять, и то после обеда…
– Так и знал, что твоя мама меня обвесит!
Она звонко хохочет, и я смеюсь вместе с ней.
– Но зато тут и тут вот строго по девяносто, так что обман не так ужасен.
Я наблюдаю, как моя Ирочка сноровисто, будто белка, щелкает грецкие орехи: берет двумя пальчиками крак! И невозможно представить это, когда ее пальчики нежно гладят мое лицо.
– Чем ты удивлен? При формировании биоморфа все полезные биологические функции стараются не просто сохранить, а и по возможности еще усилить. Я стала еще сильнее, Рома, чем когда была крылатой я же теперь гораздо крупнее, и мышечная масса рук и ног больше.
– Ты, наверное, легко справишься со мной?
Она смотрит с недоумением.
– Справлюсь чего? Ах, да… Видишь ли, Рома, я никогда не рассматривала такую возможность. Мне просто не приходило в голову, что можно сражаться с тобой.
Я встаю с постели. Интересно…
– Я в который раз обманут под личиной хрупкой беззащитной девушки кроется боевик. Честь воина требует разобраться в этом деле. Защищайтесь, миледи!
Она мгновенно ложится на спину, принимая крайне соблазнительную позу.
– Я хрупкая и беззащитная, я докажу. Ты можешь всю истерзать меня, прямо сейчас, не получив ни малейшего отпора.
Нет, так не пойдет. Должен же я знать, хотя бы приблизительно, на что способна моя супруга. Я натягиваю штаны.