Чтение онлайн

— Съездить за ним в гарнизон? — У Полуяна достало выдержки пошутить.

Но никто даже не улыбнулся. Неужели ждали, что подполковник кинется в рукопашную?

— Руки перед собой!

Полуян выполнил требование. Щелкнули браслеты наручников. Капитан-лейтенант набросил на оковы бушлат. Так они и шли по коридору к выходу: впереди майор, за ним Полуян с бушлатом на руках, позади два морских офицера — словно авианосец в сопровождении эскадры охранения…

В высоко в бледно-сером небе над аэропортом плавилось, истекая яростным жаром, белое солнце. С востока, со стороны калмыцких степей дул иссушающий суховей.

Автобус, захваченный террористами, в одиночестве стоял посреди летного поля.

Мацепуро огляделся.

— Что ж, неплохо.

— Что? — Заместитель Мацепуро майор Глущак не сразу понял мысль командира.

— Хорошо стоит, говорю. На самом пекле. Это полезно.

— Бронежилет? — Глущак хорошо знал привычки командира, но не спросить его, как всегда, не мог.

— Нет, перебьюсь. — Мацепуро понимал, что боевое облачение неизбежно вызовет у террористов ненужные подозрения, усилит и без того их повышенную нервозность. — Все, я пошел. — Он глубоко вздохнул и протянул Глущаку руку — ладонью вверх. Тот звонко шлепнул по ней пятерней.

На переговоры Мацепуро шел, надев белую тенниску и широкие вольного покроя брюки. Ни оружия, ни защиты. Лишь вместо пуговки в ширинке — жучок-микрофон.

Подходя к автобусу, Мацепуро вытащил из кармана брюк носовой платок, обтер потный лоб и помахал рукой. Потом стянул с себя тенниску.

Из открытой двери автобуса донесся гортанный крик:

— Заходи, гостем будешь! — Террористы шутили, демонстрируя свою решительность и твердость духа.

Мацепуро вошел в салон и словно оказался в духовке. Металл накалился, воздух стал сухим и горячим. Подумал с удовлетворением: «Это ладно. Жара быстро измотает боевиков, и говорить с ними будет проще».

— Оружие есть? — На полковника в упор наставили ствол автомата.

Мацепуро уже успел разглядеть террориста. Относительно молодой — лет тридцати-тридцати пяти, крутые плечи, на левой щеке узкий белый шрам, черные волосы, крупный с горбинкой нос. Глаза карие, белки красноватые от бессонницы. Серо-зеленая куртка-ветровка топорщилась на груди. Вероятно там у него запасные рожки к автомату. И судя по всему, он старший у террористов.

Автоматы же — «борз», дерьмо полукустарного производства. Часто дают перекосы, «жуют» гильзы.

— Можно, я надену рубаху? — Мацепуро потряс тенниской, показывая, что в ней ничего нет.

— Зачем снимал? — с подозрением спросил боевик.

— Чтобы ты видел: у меня нет оружия.

— Я вижу.

— Ты нервничаешь? Успокойся.

Боевик сверкнул глазами.

— Не нервничаю. — Он вытянул перед собой руку. Пальцы чуть подрагивали. — Видишь? Совсем спокоен.

— Отлично. Может, присядем? В ногах, говорят, правды нет.

Стоя беседовать с террористом, который не убирает пальца со спускового крючка, — дело малопродуктивное.

Боевик колебался. В каждом движении, в любом предложении парламентера он пытался угадать опасность и старался ее избежать.

— Боишься? — громко спросил Мацепуро — так, чтобы слышали остальные террористы. — Я пришел с миром. Один. Вас много…

— Садись.

Террорист кивнул на заднее сиденье. Девочек, недавно игравших там, он успел пересадить вперед, поближе к старухе.

Мацепуро протиснулся к окну. Боевик сел у прохода и приставил ствол автомата к боку полковника — все же чего-то опасался.

— Удобно? — спросил он, неожиданно улыбнувшись. При этом больно ткнул Мацепуро стволом под ребра.

— Спасибо, — ответил тот невозмутимо. — Как тебя зовут?

— Хватит, начальник. Давай по делу! — Имеешь полномочия?

— Имею. Говори, чего требуете?

— Я уже говорил. Мальчик к вам ушел.

— Ты должен все сказать сам. Кто такой мальчик? Он пришел и наложил в штаны. Вот чего ты добился.

— Требуем совсем немного. — Боевик обнажил в улыбке белые зубы. — Требуем миллион долларов. Вертолет.

— Разумно, — Мацепуро не собирался на этом этапе торговаться. — Сейчас я пойду и передам твои предложения.

— Требования, — поправил боевик.

— Да-да, требования. — Мацепуро охотно согласился.

— Сообщай отсюда.

— Ты шутишь? — улыбнулся полковник. — Я к тебе почти без штанов пришел.

— Почему рацию не взял?

— Не мог, — ответил Мацепуро спокойно и твердо. — Мы с тобой не были знакомы. Теперь пойду возьму. — Он поднялся. — Убери автомат.

Протиснувшись боком в узкий проход, Мацепуро направился к выходу. Когда подошел к двери, боевик сильными пальцами взял его за плечо.

— Еще хочу телевидение. Это тоже требование.

— Хорошо. — Мацепуро обернулся к террористу. — Баш на баш. Отпусти вон того глухонемого. Он сидит и ни хрена не понимает, что мы тут затеяли. И вон ту девочку с мамой. Девочка совсем больная. Разве не видно?

— Зачем отпускать? — боевик снова насторожился.

— Слушай, ты когда-нибудь заложников брал? — Мацепуро притворно возмутился. — Ты требуешь миллион. Тебе его готовы дать. Требуешь вертолет. Тебе обещают. Думаешь — задаром? Не было бы у тебя заложников и сидел бы ты со своими молодцами в пустом автобусе, знаешь, что с вами сделал бы ОМОН?

— Знаю.

— Значит, все переговоры ведутся только из-за людей, которых ты захватил. Каждая наша уступка тебе — это свобода людям, сидящим здесь.

— Э, Дудар! — боевик махнул рукой одному из сообщников. — Отдай глухого. И бабу с ребенком.

Полковник Кутин изображал перед Кагарлицкой гостеприимного хозяина, открытого для гостей, а сам сидел как на иголках. Рассказывал подробности захвата торговцев оружием, а мысль крутилась в другом направлении: что там у Мацепуро? Нет ли жертв? Что требуют террористы? Сколько их?