День гнева

Ибо пришел великий день гнева Его, и кто может устоять?

Откровение Иоанна Богослова 6:17

Старик, съежившись в кресле, нависал над кубком из обсидиана, на дне которого мерцал голубой огонь. Вспыхивая, языки пламени взмывали над чашей, едва не опаляя седые волосы. Тогда старик распахивал беззубый рот подобно аквариумной рыбке и жадно глотал огонь.

Мужчина, на вид около сорока лет, прошел к креслу и замер перед ним в подобострастной позе, терпеливо дожидаясь, когда на него обратят внимание.

Покончив с содержимым кубка, старик, не открывая глаз, устало откинулся на спинку кресла. Его лицо, испещренное морщинами, напоминало измятый лист бумаги, руки тряслись, дыхание со свистом вырывалось из легких. Остатки жизненных сил стремительно покидали дряхлое тело.

— Ты нашел ее? — голос старика вибрировал от немощи.

— Думаю, да, сир. Она идеально подходит. На этот раз все непременно получится.

— Восхитительно. Мы так долго этого ждали, — потрескавшиеся губы изогнулись в подобие улыбки. — Учти, если что-то пойдет не так, следующую сотню лет ты проведешь в огне.

Подкрепляя слова делом, старик приподнял отекшие веки. На долю секунды мужчина увидел его глаза – яркие, полные энергии, деспотичные. Глаза владыки, чьи руки крепко держат бразды правления.

Мужчина отвернулся. Алое зарево костров окрасило стены и без того мрачной комнаты кровавыми всполохами. Пригладив каштановые волосы, мужчина спрятал руки за спину и сжал кулаки, унимая дрожь в пальцах. Сотня лет в огне — подобного будущего он не пожелал бы и врагу.

— Все будет в порядке, сир. Она не посмеет мне отказать. Я позаботился о том, чтобы ее жизнь была сущим адом.

— Адом? — старик издал каркающий звук, отдаленно напоминающий смех. — Уж в этом ты знаешь толк.

Лиза с подносом грязной посуды лавировала по проходу между столиками. Кафе, где она работала, славилось низкими ценами, отвратительной едой и выбором горячительных напитков. Постоянные клиенты были под стать заведению. Линялые шторы, сальные скатерти и липкий пол их не беспокоили. Единственное, что интересовало: дешевая выпивка и еще, пожалуй, симпатичная официантка.

Огибая угол очередного стола, Лиза подняла поднос над головой. Между тем, мужчина за столом, заскучав по женскому теплу, решил ущипнуть девушку за аппетитный зад. Этот инцидент стал достойной кульминацией вечера.

День Лизы не задался с утра. Утром она поссорилась с отцом и чудом унесла ноги из дома. Папаша что-то кричал вслед, но она не прислушивалась, и без того ясно: по возвращении ждет трепка. Вот бы старого козла переехал грузовик! Одна беда: Лиза не верила в сказки и добрых фей, исполняющих заветные желания.

На работе выдался суматошный день. Она с обеда бегала, будто заведенная, а хозяин как обычно был недоволен. Не то чтобы она не справлялась, просто не следовало ему отказывать. Но ее выворачивало наизнанку при воспоминании о потных ладонях, тискающих грудь, и тошнотворном чесночном запахе изо рта босса. Страх потерять работу отступал перед отвращением.

И теперь щипок. Лиза привыкла к подобному вниманию за время работы в кафе, но в этот раз время было выбрано самое неподходящее. Вздрогнув от неожиданности, она потеряла равновесие и заваливалась на стол. Гора посуды поехала с подноса. Тарелки и чашки со звоном бились об пол. Осколки и комья пищи разлетались в стороны, точно водяные брызги.

На шум в зал выбежал хозяин. Лизу замутило при его виде. Толстая шея босса покраснела, лицо пошло пятнами. Он открывал и закрывал рот, силясь что-то сказать, но не издавал ни звука, как если бы внезапно онемел.

— Уволена! — справился он с душившим его гневом. — Ты уволена!

Жирный палец указывал на Лизу. Вот и нашелся повод избавиться от нее. На ее место возьмут другую девушку, и уж она-то будет посговорчивее.

Из кафе она вышла в форменной одежде официантки. Хозяин великодушно позволил оставить себе заляпанную пивом блузу и узкую юбку до колен. Кроме этого наряда у Лизы всего-то и было, что платье, джинсы и пара футболок, так что прощальный подарок пришелся кстати.

Дома ждал тиран-отец, забитая мать и обшарпанные стены комнаты. Не планируя возвращаться туда, Лиза дала волю ногам и брела, не разбирая дороги. Луна спряталась за тучи, и только редкие фонарные столбы освещали дорогу. Ночь была не по-летнему прохладной, и Лиза обхватила себя за плечи, сберегая тепло.

Ноги привели к единственному в округе мосту. Присев на скамью напротив перил моста, Лиза сложила руки на коленях. Какое будущее ее ждет? Как вырваться из замкнутого круга никчемной жизни? Уехать? Но куда? У нее нет денег, нет образования, нет родных, которые могут ее поддержать. У нее вообще ничего нет.

Лиза склонила голову и прикрыла глаза ладонями. Мир к ней несправедлив. Она старается изо всех сил. А что в ответ? Каторжная работа за гроши. Да и ту она потеряла. Замкнувшаяся в своем мире мать, униженная и истерзанная. Отец, чуть ли не ежедневно избивающий ее. На руке выше локтя налился кровоподтек – сувенир от папочки за то, что она не отдала ему чаевые. Что он сделает, узнав, что она потеряла работу? Чьи деньги он теперь будет пропивать?

Ни единого проблеска надежды. У нее нет будущего. Осознание этого факта прожгло Лизу сродни удару молнии. Она убрала руки от лица и посмотрела на перила. Стоит ли такая жизнь того, чтобы ее беречь?

— Не советую это делать.

Лиза, услышав приятный баритон, дернулась и прикусила язык. Повернув голову, встретилась взглядом с мужчиной. Как она не заметила, что рядом кто-то сидит? Жалость к себе лишила бдительности.

На незнакомце был дорогой костюм. В до блеска начищенных ботинках отражался свет фонаря. От мужчины пахло туалетной водой, но из-под верхнего слоя приятного аромата пробивался мерзкий душок. В детстве отец водил Лизу на скотобойню, где в то время работал, и ее вырвало от удушливого металлического амбре свежей крови. Запах незнакомца напомнил ей о том случае.