Чтение онлайн

Перед сном он думал о Маттиоле, о поцелуе, который она отвергла, и о поцелуе, который она приняла, и о странном возбуждении, им испытанном, когда она показала ему свои, мягкие на вид, конические груди.

В пятницу с самого утра он был взвинчен. Вести себя и действовать нормально было невыносимо; весь день — и в Центре, и во время обеда, и на ТВ-сеансе, и в фотоклубе — он себя сдерживал, то и дело затаивал дыхание. С последним гонгом он отправился к Снежинке.

— Ого, — сказала она, — ты что, хочешь, чтобы я завтра лежала пластом?

После Снежинки Чип отправился в Музей. Он с фонариком кружил по залам, не в силах отделаться от захватившей его идеи. Город вполне мог быть даже где-то поблизости. Чип смотрел на стенды с денежными знаками и на преступника в тюремном застенке (нас двое, брат), на замки и старинные фотокамеры.

Он знал, как найти ответ, но это потребовало бы вовлечения в группу десятков новых номеров. Каждый из них проверял бы карты соответственно своей узкой специальности. Лично он, например, мог бы устанавливать города, где были лаборатории генетики и научно-исследовательские центры, которые он видел или о которых слышал от других номеров. Маттиола могла бы пройтись по учреждениям наставников. Но все это потребовало бы целой вечности и целой армии нелеченных помощников. Чип уже слышал, как будет бушевать Король.

Он смотрел на карту 1951 года и, как всегда, поражался странным названиям и путаной сети границ. Однако номеры тогда могли ездить чуть ли не куда угодно! Тоненькие тени смещались соответственно движениям луча фонарика, указывая края аккуратных заплат на карте, вырезанных точно по линиям координатной сетки. Если бы не движения фонаря, голубые квадраты были бы совер…

Голубые квадраты…

«Если город был бы на острове, то он вообще не был бы нанесен на карту; на его месте — голубые просторы океан», — вспомнилось ему.

И именно это было на Пред-У-картах.

Он подавил охватившее его волнение. Он медленно передвигал фонарь вперед и назад над застекленной поверхностью карты и считал оттененные движущимися тенями заплаты. Их было восемь, все — голубые. Все приходились на океан и были равномерно распределены по нему. Пять покрывали по одному квадрату координатной сетки, и три закрывали по два квадрата. Одна из квадратных заплат была здесь, близко от Инда в «Бенгальском заливе» — Заливе Стабильности, как он теперь назывался.

Он положил фонарик на крышку витрины, взял карту за края рамы, снял ее с крюка, на котором она висела, опустил на пол, прислонив стеклом к своему колену, и взял фонарь.

Рама была очень старая, но задняя бумажная заклейка выглядела сравнительно новой. Внизу на ней стоял штамп — «ЕВ».

Он потащил карту, держа ее за проволочную подвеску, через зал, вниз по эскалатору, через холл второго этажа в кладовую, где постоянно работал. Там он включил свет и осторожно положил карту вниз, стеклом на стол. Наклеенный в натяг бумажный задник он взрезал ногтем по краям вдоль рамы с трех сторон, продел под проволоку и отогнул назад. Под бумагой был лист белого картона, закрепленный на раме рядами тонких гвоздиков.

В коробке со старинными инструментами Чип отыскал ржавые клещи, одна рукоятка которых была обмотана желтой лентой. Клещами он повыдергивал гвоздики из рамы, затем поднял и вынул один лист и еще другой, находившийся под первым.

Тыльная сторона карты была покрыта коричневыми пятнами, но без дыр, которые оправдывали бы наложенные заплаты. Едва виднелась строчка коричневых букв: «Уиндхэм, МУС-2161» — видимо, это был чей-то старинный имяном.

Он приподнял карту за края, отделил от стекла, перевернул и поднял над головой к яркому свету потолка. Под всеми заплатами просвечивали острова: вот один крупный — «Мадагаскар»; вот скопление малых — «Азоры». Заплата на Заливе Стабильности закрывала линию из четырех небольших островов — «Андаманских». Он помнил, что на картах МДБ не было островов, заклеенных на этой карте заплатами.

Он снова вложил карту в раму, лицевой поверхностью вверх, и, опершись руками на стол, смотрел на нее, с презрительной усмешкой читая Пред-У-названия под восемью почти незаметными прямоугольниками.

«Маттиола! — мысленно воскликнул он. — Подожди, скоро ты кое-что узнаешь!»

Верхнюю планку рамы он подпер стопками книг, а фонарь поставил под стекло и, положив сверху лист бумаги, обвел на нем контуры. Андаманских островов» и береговую линию «Бенгальского залива». Он скопировал названия и местоположение других островов и перенес на бумажный лист шкалу масштаба карты, которая обозначалась скорей всего в милях, а не в километрах.

Пара островов среднего размера — «Фольклендские острова» — располагалась у берегов Арга («Аргентина») напротив «Санта Круц», что, по-видимому, было АРГ 20400. Что-то зашевелилось в его памяти при виде названия этого места, но он никак не мог вспомнить что.

Он обмерил Андаманские острова — три, почти сливаясь друг с другом, протянулись приблизительно на сто двадцать миль. Насколько он помнил, это составляет около двухсот километров. Территория, достаточная, чтобы там разместилось несколько городов! Кратчайший путь к ним лежал с другой стороны Залива Стабильности, от СЕ А 77122, если бы он с Маттиолой (с Королем? Снежинкой? Пташкой?) отправились бы туда. Если бы! Разумеется, теперь, когда он обнаружил острова, они отправятся туда. Уж как-нибудь они это да устроят. Другого выхода нет.

Он перевернул карту лицом к стеклу, вложил на место листы картона и воткнул в старые дырочки гвоздики и вдавил их рукоятью клещей, продолжая гадать, почему АРГ 20400 и «Фольклендские острова» не выходят у него из головы.

Чип просунул обратно под проволоку бумажный лист — в воскресенье вечером он принесет ленту и заделает ею все как следует — и потащил карту обратно на третий этаж. Повесил на крюк и проверил, не выглядывает ли сбоку край задника.

АРГ 20400. Недавно по ТВ показывали построенную под этим городом шахту для добычи цинковой руды — не это ли привлекло его внимание? Сам он, определенно, никогда там не бывал.

Чип спустился в подвал и достал три табачных листа из-за бака с горячей водой. Он отнес их к себе в кладовую, достал припрятанные курительные принадлежности, сел за стол и принялся нарезать листья.

Он размышлял, не могло ли быть другой причины заклеить карту. И кто это сделал?

Хватит! Он устал думать. Чип позволил своим мыслям свободно разгуливать — он оценил блестящее лезвие ножа, представил Тишь и Пташку за резкой табака, как они это делали, когда он впервые увидел их. Он спросил тогда у Тиши, откуда у них семена табака, и она сказала, что их дал Король.