Чтение онлайн

И было отчего. В коридоре справа находилось окно, свет дождливого утра пробивался сквозь оранжевую штору, освещая на полу возле резной двери аккуратно сложенных друг на друга охранников. Всех четверых.

Дверь распахнулась. Рахматулин, совершенно голый, замер на пороге, вытаращив глаза. За моей спиной появился Глеб.

— О, черт! — проронил он ошалело и подошел ближе. Парень, лежавший сверху, равнодушно смотрел в полоток, во рту его торчала бумага, на ней фломастером печатными буквами было написано: «С днем рождения».

— Шутник, — сказал Глеб и пощупал шею у парня, потом у другого. Дело зряшное. — Все, — кивнул он спокойно. Витька дернул головой, точно пытался избавиться от кошмара, отступил в комнату и натянул халат. Руки его дрожали. Сонька, голая, бледная, размазалась по стене, мерцая зелеными глазищами.

— Я звоню в милицию, — заявил Глеб, разворачиваясь на пятках.

— Стой! — рявкнул Витька, потряс головой, потер руками лицо и стал искать сигареты. — Разберемся без ментов.

— Спятил, — усмехнулся Глеб. — Четыре трупа в доме. Это, знаешь ли, круто.

— Я справлялся с делами и покруче.

— Серьезно? Расскажи о каком-нибудь.

Это вывело Рахматулина из транса, он уставился в лицо Глеба и произнес очень спокойно:

— В доме было восемь человек, четверо мертвы. Осталось четверо.

— Ну уж нет, — возразила я. — Ты ведь не думаешь, что мы с Сонькой застрелили четверых мужиков и аккуратно сложили их возле твоей двери?

— Совсем просто, — сказал Витька Глебу, — остаешься ты.

— И ты, — ответил тот.

— Я не выходил из комнаты.

— Кто это подтвердит? Дверь открывается вовнутрь? Все проще простого.

— Серьезно? И зачем мне убивать своих парней?

— Понятия не имею. Зато про себя знаю наверняка: я был в комнате с Марго, и ни она, ни я оттуда не выходили. Убивать твою охрану — полный бред. Зачем мне это?

— А все четверо — покойники, — усмехнулся Витька.

— Вызовем милицию, путь разбираются, кто где был и кому это надо.

— Мне не нужны менты, — Витька вдруг засмеялся. — Как ты вообще себе это представляешь? Я звоню в милицию и прошу расследовать убийство в моем доме? Так не бывает.

— Нарушим традицию, создадим прецедент, — предложила я. — Что-то всегда случается в первый раз. Кстати, входная дверь открыта.

— Слушайте, мне выпить надо, — подала голос Сонька.

— И одеться, — подсказала я. Вид у нас был неважнецкий: Глеб в трусах розовым цветочком, я в его рубашке, Рахматулин в халате, а Сонька голая. Встречать милицию лучше одетыми, — вслух подумала я.

— Забудь о ментах, — сурово заявил Витька. — Это мое дело, и я с ним сам разберусь.

— Давайте все-таки оденемся и устроим диспут подальше от трупов. — Я пошла в комнату, где провела ночь. Глеб за мной.

Одевались молча. Спустились вниз. Сонька с Рахматулиным сидели в холле, оба пили коньяк и пребывали в задумчивости.

— Что ж, начнем, — сказала я, — надо полагать, это подарок от твоего дружка Оборотня. Вы были с Сонькой, мы с Глебом. Ты не веришь нам, у нас нет основания верить тебе. Глеб прав, надо звонить.

— Попробуй, и к тем четверым прибавятся еще трое.

Глеб извлек визитную карточку, бросил ее на стол и сказал:

— Справься о моей репутации. Тебе отсоветуют грозить мне.

Рахматулин закружил по комнате и вдруг остановился возле меня.

— Ты и твой дружок, детка, кто вас послал?

— Спятил? — влезла Сонька. — Ты что, забыл? А меня ты помнишь? Мы учились в одном классе?

— С тех пор тыща лет прошло, — процедил Витька, и Сонька обиделась. Появляешься ты со своей подружкой, и этот сукин сын как будто у меня на плечах сидит. А теперь еще стреляет моих людей в моем доме.

— Никто не стрелял, — заметил Глеб. — Если я что-нибудь понимаю в этом деле, ребятам сломали шеи.

— Уж это точно не мы, — заверила я.

— Ты наш единственный шанс выбраться из дрянной истории, — жалобно проскулила Сонька, обращаясь к Витьке.

— Вот-вот, — поддакнула я, — я не знаю твоих дел и не хочу знать, но кто-то убил Славку и Сонькиного соседа по даче, и кто-то увез нас с кладбища. Имя Браун тебе ничего не говорит?

— Браун? — Витька слегка растерялся. — Какого черта, откуда…

— Когда нас привезли на дачу, один из парней назвал это имя. В общем, они его ждали.

— Не может быть! Этому-то что надо?

Хотя… — Витька сделал пару кругов по комнате.

— Должен напомнить, господа, — подал голос Глеб, — за сокрытие трупов мы несем уголовную ответственность. Как бы не вляпаться из одной дерьмовой истории в другую, еще дерьмовее. Эта идиотская пьянка с четырьмя мертвецами в финале здорово подгадит моей карьере, но другого выхода я не вижу: надо звонить в милицию.

— Решать Витьке, — вступилась Сонька за одноклассника, — это его дом и его трупы.

— Будет номер, если убийца уже позвонил ментам, — сказал Глеб, — он ведь шутник.

— О, черт! — Сонька кинулась к телефону.

— Прекратите валять дурака, — разозлилась я. — Если я правильно понимаю, Витька ему что-то задолжал. И он хотел бы получить долг. Зачем ему звонить в милицию?

Ты ему нужен живой и на свободе. Эти трупы — демонстрация силы. Волк или шакал, как ты его называешь, напоминает, что он крутой. И немножечко торопит тебя.

— А если это не он? — вдруг произнес Витька. Рефлексы у него были нарушены, и он начал думать вслух, потом подскочил ко мне и довольно грубо схватил за плечо. — Откуда медальон, ну?