Деньги
Шрифт:
Во дворе никого не было. Дворник, сгонявший воду, был уже за воротами и там, слышно было, с кем-то разговаривал, должно быть, с тем парнем, который только что сбежал по лестнице. Оглядевшись кругом, Брагин прошёл на чёрный двор и забрался в узкий, полутёмный проход между отхожим местом и стеной соседнего дома. Здесь, постояв немного и прислушавшись, он вытащил из кармана деньги и принялся считать их дрожащими от страха и волнения руками.
Считать пришлось недолго. Пачка состояла из десяти небольших, одинаковых пачек, в каждой из них было по десять сторублёвых бумажек. Всего в руках у Брагина было десять тысяч рублей.
Эта цифра снова вызвала у него головокружение, но уже лёгкое и приятное. Чувство неудержимой радости распирало его грудь, стучало в висках, дрожало во всех мускулах и фибрах тела.
Десять тысяч рублей! Ведь, это – благополучие всей жизни его, жены и ребёнка! Всегда оплаченная квартира, ежедневный обед, освобождение от мелких, но страшно назойливых и мучительных долгов, а главное – возвращение к искусству, собственная студия, возможность спокойной работы и тихого творчества – мог ли он когда-нибудь мечтать обо всем этом!
Он протирал глаза, перелистывал кредитки, чтобы ещё и ещё раз убедиться, что это не сон, а самая настоящая, самая удивительная, непостижимая действительность…
Он снова и снова пересчитывал кредитные билеты, наслаждаясь их шелестом и видом и тихонько, счастливо про себя посмеивался. Во дворе, вдруг, послышались чьи-то быстрые, тяжёлые шаги. Брагин вздрогнул, торопливо сунул деньги в карман и, затаив дыханье, прислушивался к звукам шагов, пока они не стихли под воротами.
Ему стало неприятно от собственного страха, заставившего его быстро спрятать деньги, словно они были им украдены. И внезапно пришедшая ему в голову мысль о том, что ему всегда придётся быть осторожным с этими деньгами, чтобы как-нибудь не проговориться, или чем-нибудь не выдать себя – немного охладила его радость. Прежде, чем выйти из своего убежища, он высунул из него голову и посмотрел по сторонам. Он боялся, чтобы кто-нибудь не увидел его и по его лицу не догадался о том, что он нашёл деньги, о которых, вероятно, знал уже весь двор.
Убедившись, что двор пуст, он тихонько выбрался из тёмного прохода и медленно, как ни в чём не бывало, направился к своей лестнице. Жене он решил пока ничего не говорить. Это могло её сильно взволновать и привести к сердечному припадку. Но ещё больше он опасался того, что она кому-нибудь проговорится или сделает какую-нибудь оплошность, благодаря которой откроется, что он присвоил себе найденные им деньги…
IV
Жена Брагина, открыв дверь и взглянув на его взволнованное лицо, испуганно спросила:
– Что случилось?
Её здоровье было так расшатано, нервы так сильно расстроены нуждой, страхом за завтрашний день, душевной болью за мужа и ребенка, что она каждый день, каждый час ожидала какой-нибудь беды, катастрофы, несчастья.
– Отчего ты так бледен?
Брагин деланно засмеялся.
– Ничего не случилось, Наташа… На меня только неприятно подействовало одно обстоятельство, которому, право, не стоит придавать большого значения…
– Какое обстоятельство? В чем дело? – продолжала она спрашивать, бледнея и начиная дрожать всем телом.
– Ах, Боже мой! Ну, чего ты так пугаешься? Я же говорю тебе, что самое незначительное обстоятельство, о котором не стоило бы и говорить! Речь идет о моей картине, которую я сегодня продал… за десять рублей…
– Ну так что же? – нетерпеливо и тревожно торопила жена, хватая его за руку.
– Да успокойся же! Ничего особенного нет… Она продается в магазине за триста рублей… Что с тобой? Наташа?!
Молодая женщина выпустила его руку, пошатнулась и, закинув назад голову с посиневшим лицом и закатившимися глазами, стала медленно падать назад, хватая руками воздух. Брагин подхватил ее на руки, внес в комнату и положил на кровать. Она лежала без движения, и только из горла ее вырывался тяжелый хрип, и на губах у нее вскипала розовая пена…
Припадок продолжался целый час. Проклиная свою неосторожность и позабыв о находке, бледный, испуганный, Брагин хлопотал около жены, приводя ее в чувство уже давно известными им средствами. Припадок был из легких, и Наташа, придя в себя, чувствовала только сильную слабость в теле и шум в голове…
Брагин успокоился, и к нему снова вернулась радость, наполнившая все его существо теплой приятной дрожью. Он нервно ходил по комнате, улыбался, потирал руки, присаживался к жене и снова вставал и начинал ходить. И чтобы замаскировать свое радостное волнение перед женой, которая удивленно и подозрительно следила за ним глазами, он, тихонько посмеиваясь, проговорил, как будто объясняя, почему он так возбужден:
– Твой муж, Наташа, по-видимому, талантливый художник! Ведь, в триста рублей оценена картина! А? Наташа?
Молодая женщина грустно улыбнулась.
– Я всегда верила в твой талант, – тихо сказала она и, закрывая глаза, попросила: – не говори мне больше об этой картине…
Брагин утешал ее, обещая написать такую же и еще много других картин, которые по достоинству не будут уступать той. И говоря это, он радостно думал о том, что теперь он, действительно, напишет много прекрасных картин…
– Что это за шум на лестнице? – спросила, вдруг, Наташа: – поди-ка посмотри… Не пожар ли?
Брагин вздрогнул и побледнел. Жуткий страх сжал ему сердце от внезапно мелькнувшей мысли о том, что, каким-нибудь образом, во дворе стало известно о его находке, и теперь идут к нему, чтобы отобрать деньги. Он выбежал в переднюю и с сильно бьющимся сердцем прислушался, не открывая двери. На лестнице стоял гулкий шум от шагов двух или трех пар ног и чьих-то громких, возбужденных голосов. Шаги и голоса быстро удалялись и скоро внизу затихли. Послушав еще с минуту, Брагин, успокоенный, но все еще бледный, вернулся к жене…
– Как ты побледнел! – удивилась она, приподнимаясь и садясь на кровати. – Что там такое случилось?
– Ничего. Прошли какие-то люди, – нетерпеливо ответил он: – ты заразила меня своим страхом, и мне почудилось, Бог знает, что…
С этой минуты Брагин уже не знал покоя. Малейший шум на лестнице заставлял его вздрагивать, бледнеть, прислушиваться. Он мучительно ломал себе голову, куда бы спрятать деньги, чтобы, в случае внезапного обыска, их не могли найти, и не мог во всей квартире отыскать достаточно укромного для этой цели места. Деньги, лежавшие у него в боковом кармане пиджака, вызывали в нем страшное беспокойство, лишь только на лестнице раздавались чьи-нибудь шаги. Он с замиранием сердца ждал звонка, и когда шаги затихали вверху или внизу лестницы – облегченно вздыхал и снова отдавался ощущению своей радости, которая уже была немного отравлена тревогой и страхом…