Чтение онлайн

В сумерках партизаны раскладывали костры в разных местах, а сами прятались в бору, коротая ночь без огня. Если же дозорные встречали прохожего, то сопровождали его к командиру. Давыдов допрашивал «чужака» и велел содержать его под надзором до той поры, пока отряд не выступал в поход. В случае если чужаку удавалось бежать, партизаны немедля меняли место стоянки.

После каждого налета на французов они возвращались на свою базу кружными путями.

Проводя бессонные ночи в засадах и схватках с неприятелем, партия Дениса Давыдова появлялась вдоль Смоленской дороги в самых неожиданных местах.

У Царева-Займища разведка донесла «В селе остановился обоз. Но сколько солдат в охране, неизвестно».

Вечер выдался на редкость ясным, холодным Накануне дождь прибил палый лист к земле. Казаки ехали по глухой, едва приметной лесной тропе молча. Внезапно урядник Крючков, скакавший впереди, взмахом руки остановил всадников, заметив разъезд неприятеля. Французы не спеша спускались в овраг и направлялись к селу.

«Как быть? – держа руку на поводьях чуткой гнедой лошади, прикидывал вожак партизан – Знать бы, что Царево-Займище занято французами и какой силы неприятель, можно бы пропустить этот разъезд без нападения. Но я этого не ведаю. Решать же надо в считанные секунды, иначе будет поздно».

– Взять языка! – распорядился Давыдов. – Кто пойдет?

Первым вызвался смелый и удалой казак Крючков.

– Будь осторожен, Федор, – предупредил командир. – В случае погони дай знать свистом.

Двадцать казаков во главе с урядником Крючковым тихо спустились в лощину, готовя удар по неприятелю с тыла, а десять поскакали наперехват, дабы остановить его ударом в лоб.

Вскоре разъезд был окружен. Французы вначале пытались оказать сопротивление, но, видя безвыходность своего положения, сложили оружие и сдались.

Разъезд неприятеля состоял из десяти кавалеристов во главе с унтер-офицером.

Пленные рассказали Давыдову на допросе:

– В селе находится обоз, причем прикрытие у него солидное – двести пятьдесят сабель, польские уланы и вестфальские гусары.

– Значит, неприятеля вдвое больше, чем нас, – прикинул в уме Денис Васильевич и обратился к партизанам: – Едем тихо, опушкой. Ночью врываемся в село скопом и крушим сонного врага. Да так, чтоб небу жарко стало!

Поздним вечером отряд спустился в овраг и тихо перешел реку вброд. При выходе из топи на чистое место партизаны заметили конных французских фуражиров числом в сорок человек с награбленным у крестьян хлебом. Действовать надо было быстро, решительно.

«В сабли!» – отдал приказ Давыдов.

Завидев казаков, французы побросали провиант и поскакали во всю прыть к Цареву-Займищу.

Давыдов оставил при пленных тридцать человек охраны (при необходимости охранники могли служить резервом), а сам с двадцатью гусарами и семьюдесятью казаками пустился в погоню. Партизаны вихрем ворвались вслед за фуражирами в ночное село, где безмятежно спали французы. Неприятель был застигнут врасплох. В панике французы начали перебегать от избы к избе. Впотьмах кавалеристы не могли найти оружия, выскакивали во дворы в одном белье. Многие из них сдались на милость победителям.

Лишь небольшая команда сосредоточилась на краю села и вздумала обороняться.

Перестрелка длилась около часа. По приказу Давыдова партизаны окружили горстку французов, защищавшихся с большим упорством. Лишь нескольким солдатам прикрытия удалось бежать и скрыться в лесу.

Штурм Царева-Займища закончился победой партизан. В плен сдались сто девятнадцать рядовых при двух офицерах.

Казаки захватили десять телег с провиантом и одну фуру с патронами и ружьями.

Теперь следовало как можно скорее, без шума покинуть Царево-Займище.

Казаки построили пленных и немедля отправились в обратный путь через деревни Климово и Кожино к селу Скугореву. Уходили быстро, в пути дорога была каждая минута. С рассветом партизаны благополучно вернулись на свою стоянку.

К вечеру погода испортилась: небо густо заволокло тучами, и зарядил нужный осенний дождь. Отряд продвигался узкой раскисшей от сырости лесной дорогой к селу Федоровскому. Кое-кто из казаков хмурился: «Уж больно мало нас, всего горсточка, а французов-то тьма-тьмущая, не перечтешь. Окружат враз да и раздавят, как семечко». Однако, глянув на своего бравого командира, скачущего рядом, гнал прочь страх и мрачные мысли.

Внезапно из лесу навстречу всадникам выбежал солдат с перевязанной головой.

– Стой-ка, служивый! – окликнул его Давыдов. – Далеко ль путь держишь?

– От супостата, из плена спасаюсь, – отвечал солдат на бегу. – Вон оттель... – махнул он рукой в сторону села.

– А что там? – поинтересовался командир.

– Француз-лиходей вчерась перегнал туда пехотинцев Московского полка.

– Да много ль наших-то?

– Человек двести, а французов в конвое не более тридцати.

– Так-то, – кивнул Давыдов и подозрительно оглядел беглеца. Сквозь повязку на голове солдата проступили пятна крови. – Сказывай, как к недругам угодил?

– В бою осколок чиркнул меня по голове. Вот я и потерял сознание. Тут вскорости меня и поволокли. Когда очнулся, то уразумел, что редут наш захвачен. Кругом французы судачат меж собой.

– Долго ль в плену пребывал?

– Долгонько! – нимало не смутился солдат. – Цельную ночь. Переночевал, значит, а наутро обратно к своим.

– А дальше что делать собираешься? – Денис Васильевич хитро прищурил карие глаза.

– Как что? – не сплоховал солдат. – Отблагодарить надо бы супостата за ночлег!

Давыдов хохотнул. У него мигом созрел дерзкий план освобождения пехотинцев из плена. Выдвинувшись вперед, он выдернул из ножен саблю и, повернувшись к партизанам, крикнул:

– За мной! Отблагодарим-ка, братцы, француза за солдатский ночлег!

– Рады стараться! – дружно раздалось в ответ. – От-благо-дарим!