Дерзание
Шрифт:
Лица трех мужчин, находившихся в комнате, выразили самые различные чувства при этих неспроста сказанных словах, но ни на одном не появилось осуждения.
Логунов приметно взволновался, а Коробов задумался: ему так хотелось самому поехать за женой, но он понимал, отчего Платон тоже рвется в Москву. Оставить дочек с Егоровной Коробов не побоялся бы, находя опасения за ее возраст преувеличенными, однако он не мог пренебречь советом Ольги, столько сделавшей для его семьи, а также интересами товарища, тем более такое содействие могло послужить лишь на общую пользу.
Тавров тоже сразу понял желание жены помочь Логунову снова встретиться с Варей.
«Ох, эти женщины! До чего им нравится устраивать свадьбы! Собственного мужа готовы еще раз себе сосватать!» Но эта мысль не прозвучала в сознании Таврова укором Ольге. Он давно знал о сердечной привязанности Платона, и на месте Вари выбрал бы только его. «Разве такая преданность не заслуживает взаимности? — думал он. — Да и как можно, зная Платона, не полюбить его!»
— А что… может, правда поедешь? — преодолев свое колебание, спросил Коробов.
Логунов медленно покраснел: не так-то легко было пробиться румянцу сквозь его смуглую тугую кожу! Что поделаешь, летом человек сбежал из Москвы, сейчас готов был сбежать туда с рудника.
— Я с радостью поеду, — не кривя душой, торопливо согласился он, боясь, что Коробов передумает.
— Поезжай, — подытожил общее решение Тавров. — Да смотри оправдай наше доверие.
И все рассмеялись, а Платон покраснел еще сильнее.
28
Летит сибирский экспресс в востока на запад. На запад. На запад. То и дело догоняет бледное солнце, не согретое лиловато-красными быстро гаснущими зорями, — короток зимний январский день! Логунов стоит у окна, разрисованного жгучим морозом. Смотрит в просветы между белыми травами и листьями на бегущие навстречу горы, леса, реки, на новые и старые сибирские города. Поистине необъятная страна! Так же, как великое множество ее жителей, Логунов гордился тем, что он «гражданин Советского Союза». Но личная жизнь у этого гражданина не складывалась…
Легко подтягиваясь на руках, он взлетал на верхнюю полку, брал книгу, только читать не мог: лежал и думал все об одном — о своем приезде в Москву и новой встрече с Варей.
Должно быть, вышел он в родителей однолюбом. Присох сердцем к одной — не оторвешь. Отец с матерью до сих пор не надышатся друг на друга. Значит, есть-таки она, верная любовь до гробовой доски! Но как-то примет его Варя? А скорее всего не примет она его совсем: долгое сватовство — старая изжога. Еще на Севере он ей надоел и вот опять набивается.
«Пошлет она меня к чертям!» — сокрушенно думал Платон. Однако вернуться обратно уже не мог, как не может вернуться снаряд, выпущенный из пушки: великая сила бросила его в необъятное пространство.
Летит поезд через енисейскую тайгу, через обские горы и раздольные степи… Здесь, на великих реках, вскоре вспыхнут огни гигантских гидростанций, и не ревущие паровозы, а электропоезда покатят по сверкающим рельсам от Москвы до тихоокеанского побережья. Какие мощные предприятия возникнут тогда и сколько дела предстоит горному инженеру Логунову! У него просто дух захватывало, когда он думал о завтрашнем дне сибирской земли. Но неужели и завтра он будет так же одинок? Нет, не зря он встретил Варю! Кому, как не ей, жить здесь во время великих перемен? Есть институты, клиники и в сибирских городах, можно и здесь писать диссертации, только бы произошла перемена в ее чувстве, только бы убедилась она, что на Аржанове не сошелся клином белый свет.
В дружеском отношении Вари Логунов никогда не сомневался.
«Да и нравлюсь я ей немножко, — обнадеживал он себя, вспоминая прощание в Сталинграде, когда они стояли в береговой траншее под навесом смертоносного огня. — Не просто жалела она меня тогда!»
А недавно в Москве? Не зря же раскрыла она перед ним все свои терзания. Снова и снова ощущал он, как обнял ее, такую несчастную, такую желанную, и поцеловал. «Не оттолкнула… Значит, я ей не противен. А когда успокоится… не останется же вечной соломенной вдовой!»
Нет, поезд не летит, он просто тащится по своим чугунным колеям! То ли будет, когда появятся электровозы! Но это в следующей пятилетке, а Платону дольше ждать невозможно. Ведь лучшая половина его жизни уже прошла, и если нынче Варя не даст ему никакой надежды, то хоть сразу записывайся в старики. Только совсем не хочется Логунову быть стариком!
Вот и Урал. Южнее Златоуст — стальная колыбель детства Платона. Там все дышит металлом. Там тоже горы… Далеко видна с высот величавого Таганая синяя тайга, богатая заводами и рудниками. Одиннадцать сестер у Логунова: учительницы, агрономы, врачи, металлурги… Восемь уже замуж вышли, и младшие скоро невестами станут. Они и вовсе не засидятся в девках: их сверстники на войне не бывали, есть из кого выбирать. Богатое семейство: целая страна дана девчатам в приданое. Они и разлетелись по всей стране. Племянников и племянниц у Логунова не счесть! Заехать бы домой, полюбоваться на сестренок, родителей обнять. Но дела приняли такой оборот, что каждая минута задержки в пути бьет Платона по нервам.
«Да что же это такое? — вдруг изумился он, опять напирая широким лбом на холодное стекло в коридоре, будто стремился опередить поезд. — Столько людей на свете, и все хотят счастья! К одним оно является само, другие ищут его иногда целую жизнь, ошибаются, плачут и снова ищут. И правильно делают, потому что оно есть, оно обязательно должно быть! Только надо искать его честно».
И опять Логунову становится страшно. «Варенька, неужели ты не примешь меня? Почему долгое сватовство — старая изжога? Разве верная любовь ничего не стоит?» Кто-то со стороны будто шептал в ответ: «Тебе-то верная любовь, а ей надоедная! Мозолишь глаза всю жизнь. Ни гордости, ни самолюбия! Хоть бы просто постыдился!»
Несмотря на эти рассуждения, Логунов по приезде в Москву прямо с поезда отправился в Черемушки.
«И название-то милое!» — сказал он точь-в-точь как его землячка Елена Хижняк. Всю дорогу думая о встрече с Варей, он так и не придумал, с какими словами подойдет к ней. Одно решил твердо: будет жить не в гостинице, а у Елены Денисовны, которая сама предложила ему в письме в случае приезда в Москву остановиться у них. Конечно, он поселится у нее и Наташки ради того, чтобы несколько дней провести под. одной крышей с Варенькой!