Чтение онлайн

— Да благословит Господь тебя и короля! — воскликнуло несколько женщин и мужчин, выделившись из толпы. — Добрый граф, спаси детей и возврати их в наши дома! Мы по пятам идём за ними, в надежде удержать их хоть на морском берегу. По седой бороде старого графа покатилась слеза при виде огорчённых родителей.

— Мне тяжело глядеть на всё это, — сказал он своим приближенным, — я не могу дольше здесь оставаться. Ещё раз, — продолжал он, обращаясь к крестоносцам, — спрашиваю вас: решились ли вы отказаться от безумного намерения?

Воинство безмолвствовало.

— Через три часа я пришлю к вам за ответом! — сказал старый граф и, повернув коня, ускакал со своей свитой в город. За ним заперли ворота и подняли мост. Толпа заколебалась; послышался негромкий ропот.

— Стефан выходит! — закричали четыре всадника, сопровождавшие колесницу.

Показался Стефан. Мальчик не снимал своего пастушеского платья, лишь сверху на него накинут был белый плащ с красным крестом на плече. С непокрытой головой прошёл он сквозь толпу; окинув взором местность, он заметил небольшой холм и взошёл на него. Всё замерло вокруг в полном внимании.

— Святое моё воинство! — воскликнул он; — Моисей тридцать лет водил иудеев по пустыне, а я давно ли веду вас, и уже первый встречный мог смутить ваши сердца. Граф говорил о короле, которому мы должны повиноваться. Но прежде совершим наше святое дело, потом вернемся во Францию верными слугами и покорными подданными нашего короля. Теперь же над нами нет иной власти, кроме высшей воли, ведущей нас к освобождению гроба Господня. Пусть, однако, остаются здесь малодушные и недостойные. Пусть мое воинство очистится от них...

— Да здравствует Стефан! — раздались со всех сторон оглушительные клики.

— Нам не нужен и не страшен этот город, — продолжал Стефан; — но да видит он славу Божию: повелеваю остановиться здесь до завтрашнего утра.

Неожиданно выехавший из отцовского замка, Анри, уже второй месяц жил у своего дяди - епископа. Жизнь здесь была ему непривычная: Анри окружали монахи, к которым он всегда относился почтительно, но никогда не любил с ними беседовать, предпочитая в доме отца общество егерей, сокольничих и конюших. Ему было и душно и скучно. Хотелось бежать куда-нибудь, выплакать своё горе, мальчик в таких случаях обычно спешил к матери; но вместо неё он всюду встречал здесь монахов, перебиравших четки. И Анри убегал в сад, широко раскинувшийся по склону берега, за валом, окружавшим замок дяди. Лето было во всей красе. Зной и тишина манили к отдыху, лень до такой степени охватывала мальчика, что ему трудно бывало протянуть руку за ярко вызревшей сливой; раскинувшись под тенистым деревом, он по целым часам лежал, подложив руки под голову, отгоняя от себя всякую думу. Да и зачем было думать? Самое ужасное в его положены было то, что он никак не мог понять, что с ним случилось; зачем его так поспешно отправили, за что его... обидели — обидели те, кого он любил больше всего на свете. А разве это приятно было вспомнить? Жерар отдалял от себя такие мысли (но других не было) и весь сосредоточивался в наблюдении... Природа в этом отношении великая помощница. Следя то за беспечным полётом бабочки, то за неустанною, молчаливою работой муравья или пчелы, то за хитрой предприимчивостью паука, Анри забывал обо всём, даже о самом себе. Такие минуты были для него истинной отрадой и глубоким утешением. Скоро все в доме заметили, куда он уходит, так что, когда дядя призывал его к себе, слуги прямо отправлялись разыскивать молодого графа в саду; Анри возвращался.

— Иди, займись, — сурово говорил ему дядя.

Почтительно поцеловав руку старика и склонив голову, Анри безмолвно шёл за своим наставником. Начинался урок. Учитель Анри был добрый, снисходительный монах: он -давно уже не жил суровою монастырскою жизнью; занимаясь обучением молодых графов и баронов, он постоянно переезжал из замка в замок и привык относиться снисходительно к своим ученикам.

— Господи, — говорил Анри, — опять это ученье! Дома меня не легко усадить за уроки; но и там ко мне все пристают с латынью. А на что мне она?

— Как на что? — ласково замечал наставник, — Не забывайте, что в науке вы найдете все сокровища мира и самые драгоценные сведения. Есть науки, которые раскроют перед вами всё ваше будущее.

— Всё это пустяки: сила и слава рыцаря в его храбрости, в его мече! Вот наука, о которой я всегда слушаю внимательно из уст моего отца. Впрочем, есть одна, для меня очень важная: это география, или землеописание.

— О, я знаю, почему дорогой мой питомец так любить географию, — говорил учитель,—развертывая перед юношей грубо сделанную ландкарту, на которой красной чертой обозначен был путь крестоносцев от Франции до Иерусалима.

Оставим пока скучный замок, где томится молодой граф, и перенесемся к юному войску французских крестоносцев, которое мы покинули на большой дороге. Лишь к вечеру лагерь их кое-как устроился на ночлег. Франциск всех здесь чуждался. Самого Стефана он не смел даже и думать, что увидит. Вмешаться в толпу детей Франциск тоже не решался: он был уже большой мальчик. Франциску было лет тринадцать, а на вид казалось даже и больше. И он, сам не зная как, очутился позади всех, среди взрослой части армии. Когда в лагере всё утихло, Франциск присел на бугорок и, вынув из сумки сыр и кусок хлеба, расположился немного поесть.

— Ах, вот это кстати! — сказал, придвигаясь к нему, юноша лет восемнадцати, и без всякой церемонии протянул руку к ужину, Франциск молча подвинул к нему свои скудные припасы. — Я вижу, — ты новичок, продолжал между тем новый знакомец; — и в благодарность за угощение, я порасскажу тебе, куда ты попал, простота!

— Меня зовут Франсуа, — резко перебил его мальчик; — я пастух из соседней деревни.

— Очень приятно слышать! Мне, право, ужасно нравится твоё открытое лицо, и, надеюсь, мы будем друзьями, если ты завтра же не сбежишь под крылышко к маменьке.

— У меня нет ни отца, ни матери, — заметил Франциск.

— Не могу тебе не позавидовать: у меня есть и отец, и мать. Они то и виноваты в том, что я попал в этот детский лагерь. Затискали меня, Эразма Ступидамуса, в школу! Ну, я и ушёл из неё. А ты? Скажи, пожалуйста, откровенно: зачем ты здесь, и куда идешь?

Франциск вкратце передал ему всё, что слышал о чудесах, какие Стефан уже совершил и совершит ещё на пути в святую землю; и вдруг, в смущении, остановился, услышав, как Эразм неистово захохотал.

— Неужели же, господин Эразм, вы не верите в нашего вождя и учителя? — спросил в недоумении Франциск. — Иначе я не понимаю, зачем же вы здесь?

— О, это долго рассказывать. Дело в том, что меня выгнали из школы и я не решался. идти домой, к родителям. Здесь как раз подвернулся этот поход, и я до сих пор нахожу его презабавным: нас везде отлично встречали; каждый город, каждая деревня угощали нас на славу. Вот только сегодня вышла скверная история, с этим глупейшим графом. Этак, если дальше будет, я отсюда скоро сбега.