Чтение онлайн

Ещё засветло Свирк соорудил что-то вроде гнезда из еловых лап и сучьев на ветвях дуба. Всё оружие втащил туда, пристроил рядом, хотя и не представлял, как сможет им воспользоваться в случае опасности. Скрючился, прижав к груди топор и нож. Заснул мгновенно.

Разбудили его тихие звуки, которые словно источал ствол. Сон отлетел — кто-то царапал когтями кору дуба внизу. Или впивался в неё зубами. Медведь? Рысь?.. Полный мрак окружал Свирка. Он уловил резкий, незнакомый запах. Услышал чьё-то напряжённое дыхание и внезапный шелест ветвей совсем рядом. Громко, по-звериному взвыл от ужаса. Равнина, словно ожидая этого сигнала, завизжала, завыла, захрипела. Громовой рёв тигра, заглушив все звуки, раздался, как показалось Свирку, у самого его лица, и он потерял сознание.

Очнувшись, он прильнул к стволу, не веря, что жив. Было тихо, только издали доносились какие-то всхлипы. Резкий шум над головой, что-то мягкое, холодное, коснувшееся лба, оборвали его дыхание…

Когда Свирк снова пришёл в себя, было светло, в ветвях шумел ветер, а ствол дуба почему-то трепетал. Топора он не обнаружил, вместо ножа в правом кулаке — дубовый лист. С макушки дерева сорвалась какая-то птица. Сообразив, что трепещет его тело, а не дуб, он с облегчением вздохнул и погрузился в какой-то полусон.

Мучительно медленно рождался новый день — пасмурный, холодный, с низкими, рваными тучами, плывущими на юг.

Свирк закоченел, но не спешил вылезать из своего гнезда. Несмотря на ночные страхи, он чувствовал, что на земле ему было бы ещё страшнее. Дерево спасло ему жизнь.

У подножия дуба валялось множество тонких веток. Пошёл мелкий дождь, но под раскидистой кроной было уютно, сухо. Он развёл костёр и с содроганием увидел на коре дуба свежие вмятины, оставленные когтями или клыками тигра… Слушайте, ланны! Почуяв Свирка, хищник сделал прыжок и зацепился за нижний сук дуба. Вскарабкался на него, встал на задние лапы и несколькими ударами разрушил «гнездо». Топор и дротик полетели вниз. Свирк, держась одной рукой за ветку, наносил во мраке удары копьём. Рёв тигра взбудоражил равнину. Он сорвался, но снова с ещё большей яростью ринулся вверх. Всю ночь длилась ужасная схватка человека с невидимым свирепым зверем. Наступил рассвет, и Свирк, разглядев тигра, нанёс ему, наконец, точный, сильный удар в шею, но сам не удержался, оба они упали на землю. Тигр закрутился, пытаясь зубами ухватить древко копья. Его лапы и морда были в крови, рёв сменился хриплым рычаньем. Свирк нащупал в траве топор и одним ударом раскроил хищнику череп… Вот как это было!

Свирк направился к Реке, рассчитывая найти где-нибудь под обрывом подходящее место для жилья, и ноги сами принесли его к знакомому заливу. В прозрачной глубине сновала мелочь, и он хотел было пугнуть её, как вчера, но вдруг увидел прямо перед собой, у берега, крупную щуку…

Удар — и он стряхнул с конца остроги добычу, изжарил её и съел целиком, с хвостом и плавниками, обсосав каждый позвонок. Всё тело ныло, клонило в сон, но он, пересилив себя, зашагал к обрыву.

На берегу подходящего места для жилья не нашлось. Трудно было расстаться с Рекой после удачной рыбалки, но и ночевать ещё раз на дереве не хотелось. Свирк отправился к каменистым холмам, надеясь отыскать там пещеру. Весь день он лазил по обрывистым склонам, но надёжного уголка так и не нашёл. Выбирая подходящее дерево для ночлега, он остановился возле упавшей сухой лиственницы. Вывороченная с корнем бурей, она лежала поперёк овражка, по дну которого струился ручеёк.

Переплетённые корни, придавленные сверху толстым слоем красной глины, изгибаясь, упирались в землю, образуя что-то вроде большой клетки. Свирк с трудом протиснулся в неё и понял — это было то, что он искал: почти готовая берлога. Осматривая её, он почувствовал запах плесени — сердцевина дерева сгнила, если очистить дупло от трухи, в берлоге будет ещё просторнее.

С каждым днём его убежище становилось удобнее, надёжнее. Корневище он укрепил снаружи каменными плитами, дёрном, глиной. Узкий вход на ночь затыкал ветвистым оленьим рогом, основанием во внутрь. Посредине берлоги был небольшой очаг — яма, выложенная плоскими камнями. Чтобы удержать тепло, он обложил стены изнутри комками мха. Комель, очищенный от гнили, укрывал его от непогоды и непрошеных гостей. И дышалось здесь легче, чем в самой просторной пещере. После страшной ночи, проведённой на ветвях дуба, Свирк проникся уважением ко всем деревьям, лиственница, даже высохшая, казалась ему родным, добрым, живым существом, деревянные стены успокаивали.

Питался Свирк чем попало, в основном леммингами и кореньями. Слабея с каждые днём, чувствуя, что долго так не протянет, уходил в поисках пищи всё дальше от берлоги, и счастье изредка улыбалось ему. У небольшого холма он обнаружил нору, раскопав её, добрался до погружённых в спячку трёх сурков. Жирного, очень вкусного мяса хватило на несколько дней, пригодились и шкурки с длинным, мягким мехом.

Зима в южной части левобережья из года в год становилась мягче, снег держался недолго. Река не замерзала. Берлога Свирка находилась примерно посредине между Рекой и Болотом, которое в этом месте глубоко вклинивалось в равнину. Это давало ему возможность добывать рыбу и собирать коренья, ягоды на краю Болота. Расставлял он и силки из сухожилий на куропаток. Приспособления нехитрые, однако они не раз выручали его в трудные дни. Часто на глаза попадались песцы, но вот беда — дротик не попадал в цель, и юркие зверьки ускользали. И всё же упорная охота на них приносила плоды: иногда удавалось отбить у песцов их добычу, лемминга или птицу.

По ночам к берлоге подходили волки и гиены, их злобный визг завывания поначалу вызывали беспокойство и страх, но, убедившись, что его сооружение не по зубам этим хищникам, он перестал обращать на них внимание. Ни о каких клыках Свирк больше не помышлял — выжить, дотянуть до весны — других забот у него не было. Прошлая жизнь казалась ему смутным, далёким сном, воспоминания о ней становились всё более зыбкими и ненужными, чем-то таким, что мешало жить по-звериному.

Гололёд покрыл равнину, и жизнь на ней замерла. Для Свирка наступили тяжёлые дни, даже шкурки сурков были съедены, он умирал от голода. Дёсны распухли, жёлуди стали теперь не по зубам, приходилось топором измельчать их. Костёр погас и не было сил нарубить дров.

С трудом он выполз из берлоги, встал, опираясь на дротик, поколебался — в какую сторону идти, побрёл к Болоту. Густой туман висел над равниной, Свирк опасался, что не найдёт дорогу обратно.

Мёрзлые кисло-сладкие прошлогодние ягоды не утоляли голода. Свирк тоскливо смотрел в сторону восточного леса — инстинкт звал его туда. С трудом переставляя ноги, он сделал с десяток шагов по кочковатой поверхности, почувствовал её зловещую зыбучесть, и у него закружилась голова. Остановился, услышал тихое похрустывание под ногами и неохотно повернул к равнине. По пути к берлоге долго ползал под дубом, выковыривая ножом из-под ледяной корки жёлуди. Чтобы поджарить их и немного согреться, пожертвовал древком дротика. Кряхтя, Свирк залез в дупло и погрузился в привычное состояние тревожного полусна…