Дева дождя
Шрифт:
Он вдруг подался вперёд. И ангельское личико в этот миг никто не рискнул бы назвать очаровательным и миловидным.
– Помочь ему можешь только ты. Мы же поможем тебе. И ты даже не представляешь, в какого масштаба процесс собираешься влезть.
– Так расскажите, – просто сказала Марина.
И вновь они переглянулись, рыцарь и ангел. Похоже, между ними происходит мысленная беседа, поняла девушка. Даже, пожалуй, яростная дискуссия…
– Я расскажу, – вслух сказал ангел, ставя точку в безмолвном споре.
– Агиэль…
– Я расскажу, Йорген. Всё равно она должна узнать – так почему не сейчас?
Он повернулся к Марине.
– Твой Алёша мог бы стать, скажем так, святым, случись всё иначе. Конечно, сейчас уже невозможно в деталях просмотреть, что было бы… жизненный путь в Энрофе достаточно длинный… Однако случилось так, как случилось. Он не стал святым, а стал убийцей. И сорвался в Нижние миры. Что ж… Тот, кто берёт в руки оружие, чтобы убивать, должен быть готов к тому, что его тоже убьют, и не вправе обижаться.
Агиэль помолчал.
– То, что он должен был совершить в этой жизни, уже никогда не было бы совершено, и все возможности к этому были бы безвозвратно утрачены… Если бы не было такой девушки, Марины Борисовны Костровой, готовой ради возвращения погибшей любви заплатить любую цену.
Пауза.
– А цена та действительно очень велика, – теперь ангел говорил совсем тихо. – Самой, добровольно идти в Нижние миры… на такую глубину… такие муки…
Он поднял на Марину глаза, в которых стояли слёзы.
– Я никогда прежде не видел… будущей Девы Дождя.
– Тихо! – вдруг оборвал Йорген, подняв руку. Мальчик мгновенно замолк.
Рыцарь извлёк из-за пазухи кулон, чем-то напоминающий тот, который висел на груди волшебницы Элоры. Только крупнее, что ли, и цепь потолще – солидная золотая цепь…
– Я ничего не чувствую, – ангел смотрел тревожно.
– Странно… я тоже… – рыцарь задумчиво разглядывал кулон. – А ну-ка!
Он резко встал и стремительными шагами пересёк зал кафетерия. Марина даже не подозревала, что можно перемещаться с такой скоростью – через пару секунд Йорген уже стоял на крыльце заведения. Но было поздно. Чёрная "Волга" с тонированными стёклами, стоявшая на противоположной стороне улицы, сорвалась с места, визжа покрышками, стремительно набрала ход и исчезла из виду, скрывшись в потоке других машин.
Рыцарь вернулся к столу мрачнее тучи.
– Номер, конечно, запомнил, – явно отвечая на мысленный вопрос собеседника, произнёс он. – И даже ауру вроде как… Глупости всё это.
Йорген перевёл взгляд на Марину.
– Всё-таки не следовало тебе звонить именно в Час Быка.
Глава 5
Гудок заревел, возвещая окончание очередного рабочего дня. Одного из бесконечного ряда бессмысленно-тупых дней…
Двигаясь в угрюмой толпе, Горчаков исподволь искал глазами вчерашнего собеседника. Открыто озираться он опасался, поскольку уже усвоил, что эмалевые глаза глиняных истуканов видят вовсе не так мало, как может показаться на неискушённый взгляд. Не стоит подставлять себя и парня.
– Ну привет, что ли… – раздался из-за плеча знакомый голос.
– Привет, – не оборачиваясь, вполголоса ответил Алексей. – Не вышло. Извини.
– Бывает. Не с первого раза… В мойке я от тебя подале сегодня буду. Незачем глиняшек настораживать… А так – повторим…
– Понял.
Свалив в предбаннике в кучу обрыдшие сапоги, фартук и рукавицы, Горчаков поспешил в моечную, встав под первый попавшийся рожок. Повторим… Сегодня он не уснёт. Ни за что не уснёт. Хватит спать! Вопросов, накопившихся за время пребывания в Скривнусе, было ой как немало, и, возможно, по крайней мере на некоторые удастся пролить свет.
Однако всё случилось иначе.
– Всем на выход! – проревел глиняный голем, как обычно, едва душевые рожки перестали извергать пахнущую ржавчиной воду. Мокрая голая толпа повалила к выходу…
В длиннейшем широком коридоре, ведущем к спальной пристройке, стояло столько раскрашенных глиняных истуканов, что у Алексея зарябило в глазах. И среди этого сборища художественной керамики отсвечивали серо-стальным блеском железные големы – как уже понял бывший сержант, игравшие тут роль офицеров.
– Всем встать по центру коридора! – проревел жестяной голос. – Ноги шире плеч, руки на голову! Быстро, быстро!
Испуганные узники выстраивались цепью, принимая требуемую позу. Хлёсткие бледные молнии электроразрядов подстёгивали колеблющихся и нерешительных. Что касается обычных хлыстов, коими были вооружены глиняные големы, то в ход их сегодня почему-то пускать не спешили.
– Все встали? Хорошо! – вновь проревел железный голем.
Что-то вдруг изменилось в мире. Алексей почувствовал, что всё его тело словно погружено в зыбучий песок. Песок этот, правда, не давил на грудь и дышать не мешал. Но ни одного движения сделать было невозможно.
А по коридору уже резво раскатывали рулоны ковровой дорожки пятнистые хвостатые черти – одна спереди, вторая позади шеренги узников, превращённых в статуи. И наконец в дверном проёме, больше напоминающем небольшие ворота, появилась знакомая золотая фигура, напоминающая изваяние какого-то Рамзеса.
– Успеха в делах и всяческого благополучия, господин Золотой Голем! – железный истукан, очевидно, командующий этим парадом, вытянулся по стойке "смирно".
– Всё готово? – осведомился истукан золотой.
– Так точно!
– Сколько здесь, напомни.
– Восемьдесят шесть, согласно списка!
"Рамзес" неспешно двинулся вдоль ряда, разглядывая голых узников, на теле которых ещё не просохли капли воды, с видом ценителя искусства, рассматривающего экспонаты Эрмитажа. Некоторые вызывали у золотого истукана интерес, он обходил их вокруг, тщательно ощупывал мускулы и прочие места – точь-в-точь плантатор-рабовладелец, покупающий негров на рынке. И хотя Горчаков уже вроде бы притерпелся к порядкам Скривнуса, начал привыкать, у него в который раз возникло это ощущение – будто всё, с ним происходящее, дурной сон. Голые живые люди… ну пусть не совсем живые, но всё-таки люди… стоят, словно статуи, а ожившие статуи ходят и оценивают их. Мир, где всё вывернуто наизнанку…