Чтение онлайн

— Я уже не та, что прежде. За последнее время мне пришлось о многом передумать и многое пережить. Ты все видел, ты знаешь, что значит быть девадаси. Мужчины, которые приходили в храм и… оставались со мной, видели во мне «жену бога», танцовщицу, красивую женщину, но меня — такую, какая я есть на самом деле, — не желал видеть никто. — Амрита печально усмехнулась. — В храме нам рассказывали много мифов, и девушки всегда мечтали о том, чтобы встретить настоящего героя и настоящую любовь. Этого желали все, даже те, кто не понимал своих желаний. Желали, чтобы кто-нибудь полюбил их так, как Шива любил Сати. — Она немного помолчала и продолжила: — Как ни странно, мои мечты не умерли, хотя я знаю, что они не исполнятся.

Ее глаза ярко блестели в свете костра, выражение лица было мягким и кротким. Девар смутился.

— Я ничего не понимаю в любви, — признался он. — И в моих поступках нет ничего героического. Я ощущаю себя предателем.

— Что можно понимать в любви? Если любишь, то любишь, а нет — значит, нет, — сказала Амрита. — И ты не должен чувствовать себя предателем. Главное — не предавать себя, поступать, как велит совесть. — Потом предложила: — Расскажи о себе.

Он выполнил ее просьбу. Амрита внимательно слушала. Когда Девар замолчал, спросила:

— Ты считаешь, что предал свою драхму? Боишься, что не сможешь найти другой путь?

— Нет. Я ни о чем не жалею. Я не боюсь ни расплаты, ни смерти, — ответил Девар. — Я тревожусь только из-за того, что не сумею спасти тебя.

Костер полыхал, словно большой оранжево-белый цветок, в воздухе кувыркались красноватые угольки, землю усыпали блестящие искры. Путники молчали, скованные тем, что было сказано, и тем, что не прозвучало, осталось в глубине души.

На следующий день они вышли к речушке, на берегу которой стоял большой, хорошо защищенный английский гарнизон. Слышались голоса людей, ржание лошадей, мычание волов, доносился запах дыма. Девар и Амрита скрывались в зарослях и наблюдали до тех пор, пока не заметили женщину, которая спускалась к воде с ведром в руках. Она была закутана так, что оставалось открытым только лицо, и все же путники сумели разглядеть, что она молода и что она — индианка.

— Я подойду к ней и попрошу о помощи, — сказала Амрита. — Быть может, она согласится дать мне немного еды.

— А если выдаст? Или испугается, закричит?

— Не думаю. Женщина редко видит опасность в другой женщине. Подожди здесь, не иди за мной. Я справлюсь одна.

Девар согласился. Она была сильной, он знал это, хотя прежде думал, что все совершенное должно быть хрупким, как стекло.

Амрита перешла через речушку по ветхому мостику. Внизу бурлили и пенились упругие, быстрые струи. Могучая стена растительности доходила до самого берега речки, ветви деревьев свешивались к воде.

Из-за шума реки незнакомка не услышала приближения Амриты, и когда та обратилась к ней, вздрогнула и расплескала воду.

— Послушай… Не выдавай меня, ладно? Я скрываюсь в лесу от майсурцев и от… англичан. Я очень голодна. Не принесешь ли какой-нибудь еды?

Незнакомка не выглядела испуганной. Она с грустью смотрела на Амриту своими чистыми глазами.

— Откуда ты?

— Издалека, — уклончиво ответила Амрита.

— Будет лучше, если ты пойдешь со мной. Я дам тебе сухую и чистую одежду, — сказала женщина, оглядев ее сверху донизу.

Амрита сразу поняла, что перед ней отнюдь не простая деревенская жительница. У незнакомки были речь и манеры женщины из высших слоев индийского общества.

— Меня увидят, — возразила Амрита.

— К моему жилью можно пройти незаметно, вон по той тропинке. — Молодая индианка показала наверх. — Мой муж — английский офицер, сейчас его нет дома, нам никто не помешает. Не беспокойся, я никому ничего не скажу.

Амрите почудилось, что незнакомка бесконечно рада ее видеть. Похоже, она не думала об опасности, ее привлекала возможность поговорить с другим живым существом, женщиной, индианкой, как и она сама.

Амрита подумала о том, что, возможно, сумеет получить от нее не только еду, но и повязки и лекарства для Девара, а также какие-то важные сведения.

Оглянувшись на лес, в котором остался ее спутник, молодая женщина пошла следом за новой знакомой.

— Как тебя зовут? — спросила та.

— Амрита.

— А меня Джая. Я из Калькутты.

Амрита едва удержалась, чтобы не вскрикнуть от изумления и радости.

Джая привела ее в свое жилье. В палатке с земляным полом была расставлена мебель: низкая кровать с набитым соломой матрасом, скамейка, столик, а на нем — глиняная посуда. Небольшой очаг казался мертвым и холодным.

— Я ничего не готовила, — извиняющим тоном произнесла Джая. — Подожди немного, я сейчас вернусь.

Амрита осталась ждать, размышляя о том, что Девар, должно быть, волнуется и не находит себе места. Она привыкла к присутствию этого человека, который, с одной стороны, стал причиной ее несчастий, с другой же, изо всех сил старался исправить свои ошибки.

Джаи все не было. Амрита тревожилась, хотя и не думала, что эта молодая женщина способна ее предать. В голосе, взгляде, лице индианки было нечто такое, что внушало доверие.

Услышав доносившийся издалека голос Джаи и еще какого-то человека, мужчины, Амрита выскользнула из палатки и притаилась у стены.

Джая очень спешила, держа в руках дымящийся котелок. Ее плечи были согнуты, глаза опущены. Рядом с индианкой шел молодой английский солдат, он что-то говорил грубоватым, развязным тоном. Пользуясь тем, что у женщины были заняты руки, он пытался то обнять ее, то ущипнуть за бок.

Амрите показалось, что Джая едва сдерживает слезы.

Молодая женщина вошла внутрь, солдат последовал за ней. Амрита услышала звуки возни, приглушенные крики и, недолго думая, вбежала в палатку. Варево разлилось по полу, рядом валялся пустой котелок.

Солдат пытался схватить Джаю; он размотал часть покрывала, а потом вдруг вскрикнул и отшатнулся: ее руки и голова были покрыты зловещими следами ожогов. Волосы торчали редкими, короткими пучками, что придавало несчастной ужасный и жалкий вид.

Амрита взяла стоящее возле входа ведро с водой и окатила наглеца с головы до ног. Ошеломленный, тот вытаращил глаза, отряхнулся, как мокрая собака, толкнул Амриту в грудь и выскочил из палатки.

Джая закрыла лицо ладонями и разрыдалась. Амрита бросилась к ней.