Чтение онлайн

И все же Амрита сильно скучала по дому.

Тяжелее всего были ночи, ибо проходил еще один день, и девочка говорила себе, что родители вновь не приехали. Однажды, будучи не в силах сдержаться, она поделилась переживаниями с подругой.

Тучи унесло ветром, и в окно светила похожая на огромный серебряный диск луна. Девочки спали, и только Амрита задумчиво и горестно смотрела на сверкающее звездами небо.

— Тара! — прошептала она, не смея коснуться лежащей рядом подруги.

Та спала чутко и сразу проснулась.

— Что?

— Прости, что разбудила, — виновато произнесла Амрита и прибавила: — Я не могу понять, почему ни отец, ни мать ни разу меня не навестили! Они обещали забрать меня домой, если мне не понравится в храме. Что-то случилось или… они меня обманули?!

Тара долго молчала, потом промолвила, повернув к Амрите залитое лунным светом лицо:

— Я ни разу не видела, чтобы чьи-то родители приезжали в храм и тем более забирали своих детей обратно! По-моему, это невозможно.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что… такова жизнь. Отец посвятил тебя богу — твоя судьба решена, обратного пути нет.

— Значит, мне не на что надеяться?

— Ты должна надеяться… на что-то другое. Думать о том, что станешь хорошей танцовщицей, а как только придет срок, пройдешь посвящение в девадаси.

Когда наступило утро, Тара сказала Амрите:

— Пойдем, я тебе кое-что покажу.

Она привела подругу в дальний угол храмовой территории, подошла к стене и принялась терпеливо отодвигать наваленные друг на друга камни. Вскоре Амрита увидела в стене пролом, через который вполне могла пролезть взрослая женщина.

Отсюда открывался вид на город, тонувший в похожем на цветочную пыльцу золотистом тумане: нагромождение больших и малых строений, толпы людей.

— Что это? — спросила Амрита.

— Свобода.

— Ты думаешь?

Тара пожала плечами.

— Не знаю. Когда ты здесь, кажется, что свобода — там, и наоборот. Возможно, когда-нибудь я попробую убежать. Я случайно нашла эту дыру и закрыла камнями так, чтобы никто ничего не заподозрил и не стал ее заделывать.

— Убежать? Зачем? — прошептала потрясенная Амрита. — Ты так любишь Шиву и храм! И желаешь стать девадаси!

— Да, люблю, — жестко произнесла Тара, — но если мне придется разочароваться в том, о чем я мечтаю, я уйду навсегда. Я тебя обманула. На самом деле мне вовсе не хочется думать, что для нас существует только один выход!

Она в волнении сжала тонкие пальцы, и ее глаза потемнели. Недетский взгляд Тары был властен и непоколебим.

— А я хочу вернуться домой, — с грустью промолвила Амрита.

Тара промолчала. Ей казалось странным думать о возвращении. Можно дважды увидеть один и тот же сон, но в реальной жизни нельзя повернуть время вспять. Невозможно из бабочки вновь превратиться в куколку, из растения — в семя, как невозможно отказаться от того, к чему побуждает любовь.

Стройная девушка с блестящими черными волосами и большими серьезными глазами, облаченная в затканное золотом одеяние из прекрасного бенаресского шелка, кружилась в танце под неторопливую дробь барабана. Белые цветы, украшавшие прическу юной танцовщицы, были похожи на больших бабочек или хлопья снега, чудесным образом упавшего с небес в жаркий летний день.

Взмах ресниц, наклон головы, изгиб рук, изящный поворот тонкого стана — каждое движение было отточено годами изнурительных упражнений, о чем ни за что не догадался бы тот, кто не посвящен в секреты обучения девадаси.

В этом легком волшебном танце, полном непостижимой гармонии и божественного света, воплотились вера в мечту и радость любви.

Барабаны смолкли. Девушка остановилась и спустя мгновение вернулась в реальный мир.

Ила хлопнула в ладоши.

— Отлично, Амрита!

Рядом с наставницей стояла другая девушка — с гладким и нежным, как лилия, лицом, с полными алыми губами, густыми, черными как ночь волосами, страстно сияющими глазами. Это была Тара, лучшая из юных танцовщиц, тринадцатилетняя красавица, обещавшая затмить самых известных и дорогих девадаси храма Шивы.

Как и подруга, Амрита с честью выдержала испытание. Храмовый танец стал ее жизнью; с некоторых пор ей чудилось, будто она способна станцевать над пропастью, не боясь сорваться с высоты, — таким послушным и легким казалось девушке собственное тело.

Обучение закончилось. Теперь танцовщицам предстояло самостоятельно совершенствовать свои умения. Одна за другой девочки проходили посвящение и становились «женами бога». Некоторые подробно рассказывали, как происходил обряд, другие предпочитали молчать. Иные шли на это с готовностью и любопытством, другие испытывали нерешительность и страх.

Жрецы приводили девочку в храм, к алтарю, где совершали несложный ритуал. Потом она следовала в брачные покои, чтобы впервые познать своего «мужа». На брачном ложе бога Шиву обычно заменял один из жрецов или человек, хорошо знакомый с храмовыми порядками. Изредка такое право покупал богатый жертвователь.

Посвященных можно было легко отличить по тали, витому шнурку на шее, знаку замужней женщины, и особым рисункам на теле. Став «женами бога», юные танцовщицы поступали в распоряжение немолодой девадаси по имени Хемнолини: она читала им «Камасутру» и обучала искусству любви. Истинная цель обучения состояла в том, чтобы, отдаваясь паломникам, исполняя их сокровенные желания, девушки не думали, будто занимаются чем-то постыдным, а были уверены в том, что служат Шиве.

Постигнув тайны чувственной страсти, девадаси заставляли своих поклонников платить за любовные утехи немалые суммы, из коих сами не получали ни рупии. Храм обеспечивал их одеждой, украшениями, едой. Они не имели права покинуть его территорию без разрешения верховного жреца, не могли выйти замуж.

Любовные связи между девадаси и служителями храма были строго запрещены, хотя, случалось, высшие жрецы проводили ночь с понравившейся девушкой.

Хотя Амрита еще не стала «женой Шивы», она уже знала о том, что ее ждет. Когда лингам соединяется с йони, из глубины вселенского пространства в человеческий мир льется поток животворящей энергии и наполняет его собой подобно тому, как ветер наполняет паруса. Этот таинственный ритуал порождает божественную свободу и сопровождается бесконечным блаженством.