Девичье сердце
Шрифт:
И шириной в полшага над пропастью карниз.
Чьи руки быть могли отважными такими,
чтоб надпись выбивать, рискуя рухнуть вниз?
И струны чьей души так твёрдо говорили,
ведь каменной стене стоять ещё века?
И, может быть, давно уже лежат в могиле
прекрасный адресат и смелая рука...
Намного пережить людей способны горы.
Несут они с собой во времени порыв,
бессмертие души, что канула, просторы
земной своей любви для вечности открыв.
И всякий постоит чуть-чуть у этой дверцы
в неведомую жизнь из проходящих здесь,
припомнит имена, что высечены в сердце.
У каждого из нас они, бесспорно, есть.
2015
* * *
жизнь твоя - медузы тихо дрейфуют мимо
как полиэтиленовые пакеты –
всё то, что в тебе нечаянно, неповторимо –
прозрачное тельце, что держишь сейчас в руке ты,
когда так красиво, что хочется просто плакать
и рвать руками абрикосовую соками истекающую мякоть,
вдыхая сладкий ласковый аромат –
отзвуки мира, которыми ты богат –
жизнь твоя -
плески волн и оранжевая луна –
то, что ни с кем нельзя разделить сполна,
звёзды в небе чёрном, таком глубоком,
спокойные звёзды - будто лежат на дне,
и нет никого в этой стыни и тишине -
жизнь твоя - недолгая беседа с богом.
наедине.
2015
ГОРОДА В ПУСТЫНЕ
Говорят, что способна любовь возвести города
на песке, напоить пустыню живой водою...
Всемогуща любовь. Но моя к тебе – никогда
не бывала орудием праведного труда,
лишь мучительной пыткой, манией и бедою.
Я взираю на небо, ресницами свет дробя –
но в нём нет ни единой подсказки господней, ни птицы,
ни облака... "Если ты смерть - умирай, любя,
ведь любовь - лишь поток космический сквозь тебя,
и тебе выбирать, во что ему воплотиться..."
Может, выстроим город наш на глухом песке,
место выберем и древко воткнём, заметим?
Только твой силуэт растворяется вдалеке.
Я стою одна, и лопата дрожит в руке.
Я люблю тебя. И не знаю, что делать с этим.
* * *
Неверный свет на бледной коже собран.
Твоих ресниц смыкаются тиски.
И при луне оскаленные ребра
сверкнут на миг. Небрежные мазки
ночного света - пролитая ртуть.
В изгибы влита гибельная сила.
Ты у меня насмешливо спросила:
"Боялся ты меня когда-нибудь?"
Луна качнулась томная нагая
в твоих зрачках агатовых тогда.
Платон писал, что красота пугает...
И, вспомнив это, я ответил:
"Да."
2006
ДОМ
Мне часто снится наш уютный дом,
и наша дочь с растрепаной косичкой –
моя любовь, не ставшая привычкой –
утиный пруд, подёрнувшийся льдом,
вечерний двор, домашний запах сладкий,
свет лампы жёлтый, сумерки зимой,
пугливый холодок, залегший в складке
пальто, который ты принёс домой,
и поцелуй, полынь да белладонна,
как только ты ступаешь на порог –
моя любовь, которая бездонна,
как то, что мне в тебе откроет Бог.
2014
* * *
Как же много даров ты таишь!
Я вдруг вышел из комы
(пребывая в ней в женщинах я лишь забавы искал);
мне привёл, приобняв очень бережно, общий знакомый
(так приносят вино, до краёв если полон бокал)
и представил тебя. Ничего, кроме скромных приветствий
пересохшие губы ответить тогда не смогли –
как же много сокровищ в тебе! –
будто яблок на ветви,
что под тяжестью их наклонилась до самой земли...
Поразвлечься тобой от безлюбия, хмеля и скуки –
не посметь. Разве только в душе беспросветная мгла.
Столько скрыто в тебе,