Чтение онлайн

Как ни приструнивай коня, чтоб шагал пореже, а дорога всегда кончается неожиданно. Добежала до конца и эта.

Вечерело, но еще было довольно светло. День заметно прибавлялся.

Иван внимательно огляделся по сторонам, примечая, изменилось ли что со времени, когда он был здесь в последний раз.

Вроде бы нет.

Снег вокруг «столбика», к которому привязывал своего коня барон, не примят. Значит, никто боле не интересовался загадочной крышей.

Молодой человек с опаской покосился на то место, где были сожжены убитые псы. Там тоже припорошило. Едкий запах горелой плоти давно развеялся.

Посмотреть бы, что там за кости. Почудился ли ему тогда человечий череп или нет? Вдруг да в кострище удастся раздобыть еще какие доказательства?

Сделал пару шагов в том направлении и стал как вкопанный. Ноги не несли. Налились свинцом – и делай с ними, что хошь.

Полно. Не довольно ль с него тайн и без того? Управиться хотя бы с одной.

Решительно поворотился спиной к адской тризне. Не буди лихо, пока оно тихо.

Взялся за лопату.

К счастью, за минувшие дни не было сильных морозов – дело явно шло к весне. Земля не успела промерзнуть и разгребалась довольно легко. Уже вскорости поэт добрался до металлических пластин – кровли сгинувшей часовни. В первый раз ему не удалось хорошо их рассмотреть. Сподобился теперь.

Кровля была точно «патриаршей». Листы в полпальца толщиной изготовлены из меди, взявшейся за прошедшие сто лет патиной. Некогда, вероятно, плотно пригнанные друг к другу, сейчас они заметно покоробились. Так что Ивану без особого труда удалось вогнать между ними свой прут.

Дальше застопорилось. Толстая медь упорно не желала поддаваться напору. А тут еще и темнота обступила со всех сторон. Довелось зажигать факел, да не один, а то б и не разобрал, куда именно гнуть. Знатно было б развести костерок, но поэт боялся, что огонь будет заметен издалека. Поднатужился – ажио жилы на лбу выступили. Не обделил Бог силенкой. И постоянные занятия собой способствовали развитию и укреплению того, что дала натура и родители.

В общем, угол одной из кровельных пластин загнулся. Господин копиист присветил факелом и облегченно вздохнул. Крыто было в один лист.

Из раскуроченной дыры величиной с два или три кулака ринулся наружу теплый спертый воздух, пропитанный гнилостными миазмами. Иван отпрянул прочь. Мало ли что, еще отравиться недоставало.

Где-то в лесу заухал филин. Низкий ему поклон. И без того тошно, так он еще страху наводит. Прохора на него нет. Тот бы живо пугачу клюв утер. Передразнил бы так, что ночной страж сам не рад был, связавшись с лихим вороном.

Передохнув, продолжил начатое. Уже стало полегче. Где прутком, где и руками загнул еще несколько углов. Образовалось отверстие, куда вполне мог пролезть человек его комплекции. И опять поперло изнутри тухлым выдохом. Надо бы поберечься. Лицо влажной тряпицей обмотать, что ли? Так и сделал.

Часовенная кровля жадно ощерилась зеленым зевом, норовя проглотить дерзкого, решившегося пробудить здание от векового сна. Но Иван не спешил прыгать в Ваалову пасть. Не зная броду, не суйся в воду.

Неторопливо проверил крепость балок перекрытия. Дерево не погнило. Должно выдержать. Привязал веревку, а к другому концу оной приладил крупный камень для отвеса, да и бросил его в дыру. Зачал считать, сколько пройдет времени, пока раздастся удар. Раз, два, три, четыре, пять… Ага, грохнуло. Не так и высоко.

Опущенный в отверстие факел осветил не так много пространства. Малый кусок оштукатуренных, но отчего-то не расписанных, как полагалось бы, стен. Не успели? Или заказчик не пожелал украшать свою молельню? Чего гадать, там будет видно.

Вооружившись, Иван стал медленно опускаться вниз, держа в одной руке зажженный факел. Ниже купола стены не только также не были расписаны, но и хранили на себе явственные следы сильного пожара. Как же кровельному лесу удалось уцелеть в этаком-то пекле? И сохранилось ли что внизу?

Ноги молодого человека, в конце концов, коснулись пола, подняв облако пыли. Подождав, пока та уляжется, поэт напряженно огляделся по сторонам.

Пожар и впрямь мало что пощадил из убранства помещения, но созерцание и того, что осталось, вызывало сильные сомнения: а часовня ли сие вообще? Уж больно непривычным для православного церковного сооружения было отсутствие росписей, икон (впрочем, они могли и сгореть), алтаря и распятий.

Хотя нет, некое подобие алтаря имелось, но напоминало скорее языческий жертвенник, чем предмет христианского ритуала.

По обе его стороны располагались два полуобгоревших столба. Величиной в человеческий рост и причудливой формы. Словно статуя человека с головой, но без рук и ног. Да и голова какая-то странная – гладкая, безволосая и безликая.

Иван прищурился и посмотрел по-особому.

Эка докука! Кто ж посмел, кто умудрился сотворить подобное в доме молитвы?!

Водрузить подобия мужского естества и поклоняться им. Или деревянные фаллосы не для того предназначались, а для неких более таинственных нужд?

Все может быть. Вон ведь у некоторых восточных народов, хотя б у индусов, до сих пор в храмах сберегаются сии непристойные образы. А прежде они были куда как чтимы. И халдеями, и финикийцами, и вавилонянами, и в земле египетской. Да и в просвещенной Элладе тож.

Однако то восточные и дикие народы. А чтобы тут, в сердце России? И к тому же в часовне, построенной для пусть и бывшего, но патриарха православного! Невероятно!! Нет, не зря Господь испепелил премерзкий сей вертеп! Чай, до краев исполнилась чаша терпения Его. Надобно ж осмотреть и все остальное. Сплюнув в сторону каждого из столбов, Иван подошел к алтарю. Тот был сделан из камней. Сначала подумалось, что жертвенная плита сломана. Но, присмотревшись, парень понял, что так задумывалось изначально. Алтарь по форме напоминал букву «мыслете». А еще… женское лоно. Ну да, понятное дело. Ежели фаллосы имеются, то как же тут без противоположного естества обойтись?

Свет факела выхватил какую-то надпись, начертанную на лицевой части алтаря. Господин копиист смахнул с нее пыль.

Греческий. Надо же.

«Bombo».

Припомнилось, что именно так греки именовали богиню Гекату – покровительницу охоты, пастушества, разведения лошадей, общественных занятий людей (суда, народных собраний, войн), охранительницу детей и юношества. Она же считалась Темной богиней мрака, ночных видений и чародейства. Геката наводила ужас, бродя в темноте в местах погребений и появляясь на перекрестках с пылающим факелом в руках и змеями в волосах. С ее именем связывались некоторые непристойные колдовские ритуалы, среди которых значился и обычай жриц Земной и Небесной матери приносить на Гекатин алтарь мужское естество.