Чтение онлайн

Похоже история и правда циклична. Только теперь плохой парень, который обидеть может, он сам.

– Успокойся! – Илья меня в полете перехватывает. Он и раньше легко со мной справлялся. А теперь я перед ним совершенно беззащитна.
– Тебе нужно просто немного подождать. Посидеть здесь спокойно и без глупостей. Уже скоро твоей отец заплатит за тебя выкуп, и ты вернешься к своей привычной жизни, принцесса, – на ухо шепчет, – и больше никогда не увидишь меня. Потерпи немного.

– Ненавижу!

В бессилье кулаками по его груди колочу.

– Знаю. Знаю. Я плохой парень. Просто потерпи. Я не причиню тебе зла.

Шепчет мне. Повторяется. Успокаивает. Его руки на моих волосах, как нежное касание ветра. Так ласково. Так долгожданно.

– Ничего ты не знаешь, – лицом в хлопок футболки тыкаюсь, сильнее пальцами ткань сжимаю, словно это поможет удержать.

Никогда ему не скажу.

Ненавижу своего мужа, что бросил!

Ненавижу отца, что нагулял от собственной жены!

Ненавижу братьев, которые любят несмотря на все мои взбрыки!

Ненавижу жизнь без него!!!

Илья

Я долго к этому готовился. Представлял. Можно сказать, даже репетировал. Прекрасно понимал, что меня ждет, когда увижу. Понимал, что это будет как удар. Как разряд молнии. Но даже здесь просчитался. Потому что моя девочка стала еще прекраснее. И еще запретнее.

После того как бросил. Как предал, три года назад, специально ее жизнь не отслеживал. Иначе бы просто не выдержал. Я ведь человек все же. Хотя порой теперь и выгляжу как кусок камня. Но это издержки жизни. В такой как у меня чувствительности нет места. Иначе сдохнешь.

А я не из тех, кто подыхать стремится. Да и не могу. Не сейчас уж точно. Ведь есть люди от меня зависящие. Как я могу их так просто оставить? Они без меня не вытянут весь этот дерьмовый мир.

Рукой по волосам веду. Они мягкие хотя и крашенные. Не как у тех девиц, с которыми я пару раз зависал. Не то что от большого желания. Но сбрасывать пар для здорового молодого организма чистая необходимость. И нет. Я нисколько себя не оправдываю. Потому что не вижу в этом необходимость. Как и хранить верность той, что никогда не будет моей.

Пальцы сами на волосах сжимаются. Назад оттягивают.

– Ай!

Она голову задирает. Красивая. Умереть от одного взгляда можно. С глазами своими огромными. Живыми. Блескучими. Снились мне все эти три года. Будь они прокляты.

– Илья! Пусти!

Вот зачем свой рот открывает? Как мне удержаться? Как ее не тронуть? А я должен. Ведь от этого многое зависит. Дело задуманное братом должно выгореть. А я не могу его подвести. Я слишком ему обязан. По гроб жизни. И даже на том свете должок придется возвращать.

Хватку слегка ослабляю. Но пальцы твердокаменные. Не гнуться совсем. От волос ее не отрываются, словно приклеились. Никуда не годится. И ее на меня влияние тоже. Оно все планы путает. Мешает. Усложняет. С этим надо бороться.

Одним движением легкое тельце от себя отталкиваю.

– Да, чтоб тебя!

Возмущается она и летит прямехонько на диван. А я резко разворачиваюсь и быстро к двери направляюсь. Широкими шагами. Главное не оборачиваться. Никак на голос ее не реагировать. В котором даже жесткий мат нежной музыкой для меня звучит. Да я больной. Я это давно понял. Еще тогда. Три года назад. И никакого противоядия. Только боль. Только хардкор.

На улице выдыхаю. Дверь на ключ. Слышу, как она с той стороны еще некоторое время кулаками дубасит, но потом замолкает. Но не потому, что устала. Или отчаялась. Или даже испугалась. И уж точно не потому, что сдалась. Я эту породу знаю как облупленную, хоть и провел с ней не так много времени.

Надо поторопиться. Кто знает, что взбредёт в ее красивую маленькую головку. И лучше даже не проверять. Отхожу к корявой сосне и быстро набираю брата. Здесь, на возвышенности, единственное место, где ловит связь. Со скрипом правда. Помехами. Но поговорить худо-бедно можно.

Поэтому даже не переживаю, что сумка моей «жертвы» в доме осталась. И что она телефоном может воспользоваться. С семьей связаться. Или сбежать попытаться. Ничего из этого у нее не получится. Потому что я не дурак и тоже все предусмотрел. На окнах решетки. Дверь на замке. Ей из дома не выбраться.

– Что нового?

Бросаю без приветствия. Не до этого сейчас. Мне очень важно, чтоб это дело поскорее закончилось. Очень важно его не запороть. На карту так много поставлено. И жалкая любовь к одной богатенькой куколке ничто. Я справлюсь. Самое страшное позади. Шок от первой встречи. Признаюсь. Сплоховал. Не выдержал. Повело, как мальчишку. От губ ее. От пальчиков нежных на моей груди.

Но потом же взял себя в руки. Сюда привез. А дальше все по плану. Почти…

– Все по плану, брат, – эхом в трубке отдается, – эту сучку уже искать бросились. Весь город на ушах. Но до тебя не доберутся. Ты надежно ее спрятал. Так ведь?

– Конечно. Не волнуйся. Об этом месте никто не знает.

– Даже я, – хмыкает.

Обиделся. Не доверяет. Хотя нет у него для этого повода. Я ни разу, мать его, не давал. Может пора уже перестать меня подозревать, только из-за того что в прошлом было.

– Это для безопасности. Ты ведь и сам понимаешь. Так будет лучше. Никто не должен знать, где она сейчас находится.

– Да. Да. Ты прав. Как и всегда. Ты хороший парень. Очень предан семье. Сулейманов ответит за смерть нашего отца. Придется ему сильно раскошелиться и попереживать за драгоценную доченьку. Будет отлично, если в больничку с приступом угодит. Все-таки старый он уже. Мало ли сердце прихватит.

Ненависть в его словах меня нисколько не трогает. Папашу своего я никогда не любил. Его смерть стала скорее избавлением, как бы ужасно это ни звучало. Кто приложил к этому руку так до конца и не ясно. Но брат зациклен на одном. А я поддерживаю все его планы. Потому что иначе не могу. В том аде, которым стало мое детство, он был единственным кто просто не дал сдохнуть.