Чтение онлайн

Вваливаюсь в своё кресло, будто в клетку, и почти с облегчением обхватываю руками столешницу. Здесь всё понятно. Бумаги, почта, мониторы. Шум клавиатур. Свет холодных ламп. Обыденность. Нормальность.

Никто не гонится. Никто не смотрит так, будто видит меня насквозь.

— Кира! — грохочет голос. Вздрагиваю и резко встаю.

Он выходит из кабинета, как плывёт — широким корпусом. Толстый, с тяжёлой шеей, почти лысый. Остатки волос зачёсаны назад, будто это поможет. Костюм в обтяжку, пуговицы вот-вот взорвутся.

Глаза — мелкие, как у змеи. Всегда будто насмешливые. И всегда оценивающие.

— Курьер доставила? — бросает, не глядя. Голос — с нажимом, как будто заранее обвиняет.

— Да, — отвечаю тихо.

— Есть повод для беспокойства? — он оборачивается, и в его тоне слышится явное: «Ты же наверняка всё испортила».

— Н-нет. Всё в порядке.

— Ну и отлично, — бурчит. Разворачивается, уходит в кабинет, бросая через плечо: — Работай.

Снова хлопает дверь. И всё возвращается на круги своя.

Я сажусь, будто ничего не произошло. Но пальцы дрожат.

День тянется. Минуты — как резина. Кажется, даже воздух в офисе стал плотнее. Всё спокойно, но внутри — тикает. С каждой секундой громче.

К концу рабочего дня я будто выжата. Собираю вещи. Выключаю компьютер. Шарф. Сумка.

Выдыхаю. Почти свободна. Выхожу.

И тут…

Голос. Знакомый. Грубый. Вкрадчивый. Слишком спокойный, чтобы быть безопасным: — Пташка… прыгай в машину.

Знакомый голос. Амбал. Один из тех, у номера. Он улыбается. Как волк.

— Зачем? — шепчу. Голос предательски дрожит.

— Мой босс желает тебя видеть, — произносит один из них. В пальцах вертит ключи от машины, будто это трофей или тест — не спеша, с ленцой, в которой чувствуется сила.

Он идеален, как статуя. Ни лишнего движения, ни напряжения. Даже голос ровный, но от него по позвоночнику идёт ток.

— Передайте, что мой рабочий день окончен, — отрезаю. Не останавливаюсь, иду к остановке. Пальцы сжимаются в кулаки.

Он появляется рядом, как будто вышел из воздуха. Шаг — и он уже на полкорпуса впереди.

— Хочешь доехать сидя — сядь сама, — произносит тихо. — Остальной вариант тебе не понравится.

Я замираю, смотрю на него. Сердце — где-то в горле.

— Я очень терпеливый, — продолжает он. Всё так же спокойно. Почти ласково. — Но не бесконечно.

И прежде чем я успеваю развернуться — рывок. Я отрываюсь от земли, кричу. Воздух захлебнулся в лёгких. Он несёт меня на плече, как пушинку.

— Поставь меня! — колочу его по спине. Бесполезно. Его тело твёрдое, как броня. Тепло исходит от него животное, неестественное.

— Сделай вид, что ты умная. Оно тебе пригодится, — бросает он. Без эмоций. Как диагноз.

Машина. Чёрная, блестящая, будто ночная шкура. Открывает заднюю дверь, бросает взгляд — последний шанс. Я не двигаюсь.

— Сама. Или багажник. Выбирай.

Я сажусь.

Внутри — кожа, металл, запах чего-то дорогого и хищного. Он садится рядом.

— Помогите! — пытаюсь крикнуть, но голос срывается.

Никто не слышит. Или никто не хочет слышать.

Машина мягко срывается с места. Ни шума, ни рывков. Только скорость.

Мы едем туда, откуда я пыталась сбежать. Отель. Тот самый.

Он открывает дверь, снова хватает меня — не грубо, но так, что ясно: это не обсуждается.

— Без глупостей, пташка, — говорит, подталкивая вперёд. Рука — горячая, как приклад. Я чувствую силу, которая в любой момент может стать болью.

— Это незаконно, — выдыхаю. Голос дрожит. — Я не обязана…

— Слишком поздно для «не обязана», — бросает он. — Идёшь. Или тебя несут. Выбери, как хочешь выглядеть перед ним.

Я иду. Потому что не могу иначе.

Номер. Стол. Контракт. Бумаги чистые, как будто утренней бури не было.

Я стою, как на минном поле. Ни шагу вперёд.

И тогда слышу — вода. Потом щелчок.

Он выходит из ванной.

Полотенце обёрнуто на бёдрах. Вода стекает по коже, по рельефу пресса, по плечам. Свет ложится на его тело, как тень — подчёркивает, не скрывает.

Я узнаю его. Утро. Холл. Столкновение. Запах. Он.

Не имя. Не титул. Просто он — как будто из другой реальности, плотной, чувственной, опасной.

Он идёт медленно. Уверенно.

— А вот и киска, — усмехается. Голос хрипловатый, чуть ниже, чем утром. Как прикосновение к коже, от которого хочется отступить — или поддаться. — Быстро. Я ожидал сопротивления.

Запах. Он обволакивает меня, как вата, но сжигает изнутри. Терпкий, глубокий. Пряности, жар, кровь, озон перед грозой. Я вдыхаю — и у меня кружится голова.

— Я и сопротивлялась, — отвечаю. Голос хрипит. Руки скрещиваю на груди, будто это защитит. — Просто вы не оставили мне выбора.

Он подходит ближе. На шаг. И его взгляд…

В нём янтарь и хищник. Опасность. Он смотрит на меня так, будто чует, не просто видит.

И что-то внутри меня — не я — откликается. Трепет. Оскал. Голос без слов.

— Я подозреваю, что ты прыткая девочка, — говорит Аяз, подходит ближе, в его глазах — хищный блеск, словно у волка.

— Зачем я тут? — бормочу, но взгляд — уводит, не могу смотреть в его глаза. Его власть, его мощь… подавляют, заставляют сжаться в комок.