Чтение онлайн

Коваль обернулся.

Сделал два шага, нагнулся и поднял простые дешевые трусики.

— Не влажные, — сказал, усмехнувшись и накрутил их себе на ладонь, как трофей.

Не спеша и не сводя взгляда с девушки.

Его боялись. Руслан уже привык к людскому страху. Ему иногда даже становилось смешно — вроде бы не зверствует. а разговоры-то разговоры. Они все играли ему на руку. Пусть говорят, кто же запрещает? Некоторые, правда, пресекал. Навсегда.

Лишнего всё же иногда болтать не стоило. Одно дело в кулуарах, и другое — выдавать информацию, которую и знать-то не положено. Узнал? Забудь. Тогда. возможно, тебе повезет, и про тебя тоже забудут.

Отчасти поэтому Рус давно перестал обращать внимание на людской страх. Он с ним свыкся. После войны — тем более. Воздух пропитан страхом, им дышишь, он проникает даже в пищу, что тебе подают, и которую ты делишь с теми, кого называешь братьями.

Страх… Лишь эмоция.

Которой при нужном раскладе удобно манипулировать.

Испытывал ли страх генерал Руслан Коваль?

Уже нет.

И, несмотря на свою репутацию, надо заметить, небезосновательно, он не любил. когда его боялись.

Тем более, женщины.

Он просто перестал замечать страх.

Хочет человек бояться? Хочет, чтобы другие видели и замечали его слабость?

Пожалуйста.

Воробушек дрожала. Хохлилась, взгляда не отводила, сама же тряслась.

Красивая девочка, попавшая в настоящий зверинец.

И весь этот зверинец ходил под ним.

Если он давил, стоя к Кате спиной, то, когда повернулся, она думала, потеряет сознание, настолько сильные эмоции обрушились на неё, граничащие с шоком.

Она заставила себя дышать… Вдох-выдох.

Это просто человек.

Да, очень крепкий физически.

Очень.

Высокий, мощный, излучающий такую энергетику, что придавило к земле. И это не преувеличение. Или Катя до такой степени устала, что ей хотелось сесть? Вернее. присесть. Когда за тобой закрывается дверь с решетками, как-то сразу вспоминаются и некоторые блатные присказки. Глупость, конечно.

Обнаженная грудная клетка Коваля притягивала взгляд не только такой же развитой мускулатурой, но и порослью черных волос. Не тонкой дорожкой. начинающейся внизу живота, а именно шикарной порослью. Даже красивой.

Часто подобный нюанс мужского тела, выступающий, как признак агрессивности. сексуальности, выносливости эксплуатировался в литературе и кино. Образ мачо, героя-любовника.

Почему же у Кати он не вызывал ничего, кроме полного отторжения? Нежелания принимать факта, что она находится в одной комнате с хищником. Она не ошиблась и мысленно не оговорилась — Руслан Коваль был хищником. С его-то металлическим взглядом, что медленно скользил по ней. Изучал. Сканировал.

Позволял хозяину делать выводы насчет неё.

А ей хотелось кричать. Выть и биться о стены. До крови.

Хуже взгляда только действия мужчины. Когда он обернулся и подобрал её трусики. у неё затряслись поджилки. Вид её нижнего белья в большой сильной ладони. которая, если сожмет ей шею, то сломает, показал, какая она дура. Что натворила?

Кому что доказала? Что она смелая? Или что доведена до грани, за которой только пустота?

Хотелось закричать, чтобы вернул трусики.

Вместо этого она смотрела, как он двигается в её сторону. Шаг за шагом. А она не могла пошевельнуться. Куда было проще не видеть его лица, равнодушного взгляда, серого холода глаз.

— Про трусики мы всё выяснили. Теперь — в душ, — короткий кивок в левую сторону.

— Там есть теплая вода. Помойся. И надень мою футболку.

Катя приоткрыла рот, сама не зная, что собирается сказать, но ей не дали.

— Не спорь, Катя. Иди и мойся.

Пока ты делаешь вид, что добрый, да, генерал? Молчи, Катя, прошу тебя, молчи…

Самой весомой причиной, почему она его послушалась был не страх. А обычная человеческая потребность в чистоте. Да ещё желание скрыться, остаться одной.

Катя прикрыла за собой дверь и прислонилась к ней. Закрыла глаза.

Что дальше?

Вымыться. Это первое. А потом… потом будет минут через десять.

Катя руками заставила себя оттолкнуться от двери. Понимала, ждать долго её никто не будет. Только разозлит и без того злого мужчину. Оно ей надо, такое «счастье»?

Нет. «Счастья» ей привалило столько, что не разгрести.

Катя кое-как негнущимися пальцами стянула с себя платье. Где-где, а здесь камер нет. В этом она была уверена на сто процентов. Платье она аккуратно сложила и положила на небольшую раковину. Жаль, что нет возможности и его простирнуть.

Теперь лифчик. У Кати была небольшая, но красивая грудь. Чуть больше второго размера, стоячая. Катя в глубине души гордилась своей фигурой, хотя и относилась к ней довольно ровно. Что природа дала, тем и пользовалась. Лифчик положила поверх платья. Интуитивно потянулась за трусиками, а их нет…Они остались в руках Коваля. От этой мысли Катю бросало в холодный пот.

Стоп.

Вот стоп, Катя.

Не думай ни о чем.

Иди и мойся.

Она встала в душевую кабину и не смогла сдержать усмешки. Всё в лучших традициях. Для людей. А остальные подследственные? Но включив горячую, именно горячую воду, застонала вслух. Господи, как же мало человеку надо для счастья! Совсем чуть-чуть! Чувствовать себя человеком и только.

Горячая вода лилась и лилась… На голову, на спину, на плечи. Катя в первые минуты даже рук не поднимала, позволяла струям бить по телу, покалывать.

Показывать, что она ещё живая. Что сволочи, возомнившие себя богами при жизни, не сломали её.

Пока.

На небольшой полке даже имелись шампуни и гели для душа. Мужские. Катя взяла шампунь, открыла, щедро плеснула нежно-синей жидкости себе на руку. Она и марки такой не видела. Не для простых смертных — точно.

Шампунь пах изумительно и промывал волосы отлично. Большего и не надо.