Девочка и эльфы
Шрифт:
А доблестный Алагол, естественно, занял последующую очевидную позицию! С ним тоже все понятно. Ревностный боец за эльфийские интересы, что дает дивиденды не столь быстрые, зато надежные. Против войска выставить два войска, на магический удар ответить такой же дрянью, чудовища и ядовитые растения множатся, земля выгорает и скудеет, и через некоторое количество тысяч лет новые разведчики устремляются в иные миры, а Предвечные Владычицы приплясывают от нетерпения на своих шатающихся Предвечных же Престолах…
И где-то в просторах мира затерялся третий отряд, который не мог не занять последнюю лакуну. Анархисты и индивидуалисты, вот кто они такие. Захватили наверняка себе каждый по деревеньке, а то и по городку, и блаженствуют там местными не то божками, не то царьками. Блаженствуют и не понимают, что жизнь эльфийская благодаря некоторым особенностям физиологии ну очень длинна. И потому вероятность нарваться на Предвечных Владычиц и получить по заслугам все, что причитается за отход от идей Добра и Света, невероятно высока. А оставшиеся ничтожные проценты — целиком за то, что на такого царька набредут слуги Черного Властелина и прирежут за отказ от сотрудничества. Или принудят к сотрудничеству — с уже известным продолжением…
Что обидно: для людишек подобная манера жить очень даже подходила! Они просто умирали раньше, чем наступал крах их планов, а потому умирали вполне довольными и гордыми собой и своим богатством. Крах в любом случае происходил, но после смерти все равно, насколько об этом может судить бессмертный…Тут поневоле задумаешься, а благо ли вообще это бессмертие. Тем более что все равно убить могут в любой момент…
Командир недовольно поморщился. Он прожил достаточное количество тысяч лет, чтоб испробовать все три выбора не по одному разу и убедиться в их бесплодности. А иных не было! Возможно было только присоединиться к одному из трех — на правах младшего партнера. То есть — передать бойцов под управление Алагола доблестного! Или же… идти непривычным путем? Командир с невольным уважением покосился на крохотный шатер провидицы. Вот она о чем, оказывается, говорила, а вовсе не о походах вверх по склонам! Жаль, что без подробностей. Непривычным путем — это куда конкретно? Но ведь не скажет! Потому что просто не знает. Прозрения провидицы — это же, по сути, философия! То есть нечто ну очень обобщенное. А потому практически бесполезное…
Командир потер ноющие от непривычного напряжения мыслей виски — и выкинул все кощунственное да философское из головы. И сразу стало легче жить! В смысле — захотелось спать! Эльфы, конечно, могут восстанавливать силы и созерцанием звездного света — но только не после тяжелой битвы. Так что — в шатер и баиньки. Придет утро — придут новые надежды…
Видимо, так же рассуждали и ночные дозорные. Мол, после тяжелой битвы, врагов прогнали, новое утро да новые надежды, вздремнуть чуток… А как иначе у эльфов смогли бы увести табун лошадей?!
Как ни странно, но больше всех озлобились на кражу гоблины. Они орали, брызгали слюной, бешено вращали глазами, они топали ногами и потрясали оружием, они… и командир с неудовольствием отметил, что гоблинское бешенство как-то подозрительно легко передалось всему отряду. И идея перевешать полдеревни для острастки неизвестно кого, например, уже не вызывала у светлых воителей брезгливых гримас. Командир, наблюдающий за ситуацией от своего шатра, в который раз отметил, что идеи Добра как-то плохо сочетаются с воинской профессией, и светлые воители иногда подозрительно напоминают таковых же черных…
В погоню отправился сам старший следопыт, так что вскоре табун черных страшилищ был возвращен на общинный луг. Следом за табуном гоблины пригнали несколько кибиток, и выглядели мелкие уродцы при этом так, словно хватанули наркотической травки. Командир же, разглядев разноцветные кибитки, недовольно поморщился. Бродячее племя воров — вот кто обретался под драными пологами! И встречались они повсеместно в совершенно разных мирах, как будто тоже обладали способностью ходить по звездным мостам! Хуже них были только крысы да гоблины.
Предводитель старшего древа решительно заступил гоблинам путь.
— Что за непотребство осмелились вы тащить в наш лагерь? — высокомерно осведомился воин.
— Бабы! — азартно просипел старшина гоблинов. — Там бабы, представляешь?! Да какие! В талии — во! А ниже — ого-го! И они все теперь наши! Ну… одну тебе можем подарить! Хочешь?
Эльф глянул на смуглых толстушек, выглядывающих из кибиток, содрогнулся и решительно отказался.
— Смертных женщин нет и не будет возможности допустить в лагерь Вечной расы! — заявил эльф.
— Да почему? — взвыл старшина гоблинов. — А кто нам варить станет? Штаны стирать? Кто для нас женщиной будет, а?
— Это военный поход! Вот после него…
— Да у нас всю жизнь военный поход! — распалился старшина гоблинов. — И у вас, например, тоже! Нам бабы нужны во как! А почему эльфам не нужны, не понимаю, но подозрения гнусные уже имею!
— Мы воители Добра и Света! — гордо заявил предводитель старшего древа. — Мы выше подозрений!
— Да?! А кто вам штаны стирает? Кто варит и штопает, кого за женщин держите? Провидица, мильён ей лет здоровьичка да жизни, тоща чрезмерно, чтоб хватило на три дюжины эльфов!
— Да наша провидица…
— Три дюжины не потянет! — тоном специалиста отрезал старшина гоблинов.
Конечно, эльф мог бы сообщить, кто стирает штаны эльфам. Младшее древо, естественно! Но эльфийское чутье подсказывало светлому воителю, что озвучивать правду — это подставляться под гоблинские насмешки. Более того! То же чутье подсказывало, что гоблинское видение ситуации в чем-то даже вернее и, стыдно признаться, приятнее! Женщина — она, в отличие от младшего древа, не только стирать да штопать способна…
Предводитель старшего древа в смятении оглянулся на командира. Тот сидел, погруженный в мрачные думы, и не обращал на суету внимания. Взбодрившиеся гоблины стали потихоньку напирать, пропихивая кибитки в лагерь, подтянувшиеся эльфы угрюмо заслонили дорогу. Перспектива иметь в спутниках толпу наглых, горластых женщин никого не прельстила. Кроме гоблинов, естественно. Гоблины даже потянулись за своим страшным оружием…
— Вы сами можете убираться из нашего лагеря! — наконец сообразил предводитель старшего древа. — Мы же сворачиваем поход! Ни в отряде Алагола доблестного, ни тем более у Предвечных Престолов не отыщется вам места!