Чтение онлайн

— Что сделали? — перебиваю я, вздрогнув.

Марина смотрит на меня красными глазами.

— Ты совсем, что ли, ничего не знаешь?

Я отрицательно качаю головой.

— Так он не захотел тебе ничего рассказывать, и ты ко мне пришла? — горько усмехается она. — В принципе, это ожидаемо. Кто же захочет о таком говорить? Радует, что он хотя бы вину признаёт, но Карину всё равно не вернуть.

— Что случилось?

— Они с Асадовым возвращались из командировки. Их водитель встретил в аэропорту, но до дома они не доехали... — Повисает пауза, потому что Марина снова плачет. — После её похорон он исчез, я ничего о нём не слышала. Кто-то из общих знакомых говорил, что он вроде бы за границу улетел. Почти год его не было в городе. А потом мы с ним случайно пересеклись… Надеюсь, он запомнил эту встречу и пожалел, что вернулся. Лучше бы его убили, а не мою сестру!

— Не может этого быть… — ошеломлённо выдыхаю я, не веря в услышанное.

— А зачем мне тебя обманывать? Знаешь, я подробностей вашего расставания не знаю, но всё к лучшему, Наташа. Не желаю я ему ничего хорошего. Если знал об опасности, то мог бы как-нибудь оградить от неё близких людей, Карина ведь не была ему чужой. Они десять лет вместе работали, она в курсе всех его дел была. Он мог позвонить ей в любое время дня и ночи. И вот такая его благодарность, да?

Мог бы оградить от опасности близких людей — эти слова оседают в сознании. Я смотрю невидящим взглядом перед собой, пока в голове мелькают события прошлых дней.

— Наташа, всё нормально? — Марина трогает меня за руку, когда я долго не отзываюсь. — Тебя подвезти куда-нибудь?

— Нет, не нужно, — отвечаю шёпотом и тянусь к двери.

— Наташа, точно всё в порядке? На тебе лица нет. Говори адрес, — просит Марина.

Я отвечаю, что сама доберусь, и выхожу из машины, чтобы сделать глоток свежего воздуха. Иду к тротуару, а в голове одно за другим продолжают всплывать воспоминания, особенно того вечера, когда я нашла документы в кабинете Асадова. «Я собирался сказать тебе о своём браке при других обстоятельствах». Он не собирался ничего мне рассказывать! Он в самом деле ничего и никому не собирался говорить и, воспользовавшись шумихой вокруг Макса и его последующей смерти, переоформил все документы на себя таким образом, чтобы наша с братом фамилия нигде не всплывала. «Тебя же рикошетом заденет, глупенькая, а мне бы этого не хотелось». Но почему он оттолкнул меня, а Карину подставил под пули? Она всё знала и приняла решение быть с ним до конца? И я бы такое же приняла. Но его это не устраивало? Получается, она была в курсе его планов? Столько вопросов в голове, и ни одного ответа...

Я словно нахожусь в состоянии аффекта и совсем не отдаю отчёта своим действиям. Рука тянется к телефону, и я набираю номер Динара. В это мгновение я снова чувствую себя сломанной, обманутой и одинокий Наташей, как и три года назад.

Асадов снимает трубку после третьего гудка.

— Да, Наташа, — глухо произносит он.

Я молчу, в горле нарастает ком, и грудь сдавливает с такой силой, что не получается произнести ни звука.

— Мне не совсем удобно говорить. У тебя что-то важное? — спрашивает он чуть громче, когда молчание затягивается.

Не могу поверить, что он действительно мог так поступить.

Наташа

Я нахожусь под завалами воспоминаний и никак не могу выбраться на поверхность, не могу облечь мысли в слова. Из груди вырывается придушенный всхлип. Три года прошло, а мне по-прежнему страшно за жизни Максима и Динара. Пусть они будут далеко, со своими семьями, но только живыми.

— Я всё знаю про Карину и то, как она погибла... — Поджимаю губы и дышу через нос. — Ты думал, что, если сделаешь из себя мерзавца, которого бы я ненавидела, я легче пережила бы твою смерть? Правда думаешь, что не оплакивала бы тебя и не пыталась бы во всём разобраться? Одного понять не могу: если ты знал, что женишься на другой и тебе грозит опасность, зачем допустил между нами отношения? Зачем позволил себя полюбить? Это так жестоко, Динар... И так больно… А ещё совершенно не похоже на тебя и твои поступки...

Я больше не пытаюсь сдерживать слёзы и скрывать, как мне сейчас плохо. Я ведь действительно считала его мерзавцем, который попользовался мной и выкинул из своей жизни, наигравшись. Думала, что он живёт с женой, приумножает капиталы и дальше строит свою империю. А на самом деле ему угрожала опасность, в него стреляли, и я ничего об этом не знала...

Случайно задеваю проходящую мимо девушку плечом, и мой телефон падает из рук. Поднимаю смартфон с асфальта, но Динар уже сбросил звонок. На дисплее некрасивая трещина. Я смотрю на неё, понимая, что он снова оттолкнул от себя, и меня накрывает истерикой. По сердцу словно ведут ржавой колючей проволокой, её острые шипы вонзаются в старые раны. Мне больше некому звонить. Не с кем поделиться всем, что разрывает сейчас на куски. Я совсем одна. И брату нельзя набрать. Не хочу, чтобы Макс снова искал возможность прилететь и рисковал своей жизнью.

— Девушка, вам нехорошо?

Незнакомая пара останавливается рядом со мной и предлагает помощь, когда я, споткнувшись на ровном месте, едва не падаю.

Из груди вырывается сдавленный хрип. Я отрицательно качаю головой и выискиваю глазами опору. Мне нужно домой. Успокоиться. Обнять Тима. Хоть что-то сделать, чтобы не думать обо всём, что услышала от Марины. Хоть что-нибудь… Но не могу. Перед глазами стоит картинка, как расстреливают машину Динара и как Карина умирает. Возможно, на его руках. Я стою возле салона, в котором когда-то работала, и не могу собрать себя в кучу.

Проходит несколько минут, прежде чем я тянусь к телефону и дрожащими пальцами открываю приложение. Нужно вызвать такси и ехать домой.

— Наташа.

Поднимаю глаза и вижу перед собой Динара. Как он здесь оказался? Как нашёл меня?

— Ты... — Я разглядываю его, не веря, что это не галлюцинация.

— Я Марине позвонил. Она сказала, что ты ждала её у салона. У меня здесь неподалёку встреча была. Я же просил ничего не выяснять и не лезть никуда. Что за упёртость, Наташа? Ну когда же ты уже повзрослеешь?

Динар делает ко мне шаг, но я выставляю руки вперёд и отрицательно качаю головой.

— Не подходи. Даже не смей ко мне приближаться. Слышишь?

Но Асадов всё равно подходит и берёт меня за руку. Я выдёргиваю её и отступаю назад, отчаянно мотая головой.

— Не трогай меня! Я не просила тебя приезжать. Мне не нужно было тебе звонить. Это был порыв, и сейчас я раскаиваюсь в нём.

— Я отвезу тебя домой, и мы спокойно поговорим. Идём.

— Спокойно? Я в таком состоянии, что вряд ли у тебя получится вызвать меня на диалог. О чём нам с тобой говорить? Для тебя ничего не изменилось, а меня, по ощущениям, сравняло с землёй! Ты же давно всё решил, правда?

Я не могу сдерживаться. Пытаюсь изо всех сил, но не могу. Слёзы градом текут из глаз. Ничего не осталось от выдержки.

— Идём в машину. — Динар смыкает руки на моей талии, но я снова дёргаюсь, потому что не хочу никуда с ним идти. — Я не оставлю тебя в таком состоянии одну. Идём, — повторяет с нажимом. — Я же силой отведу, ты меня знаешь, — зло бросает он.

— Не оставишь одну? А где ты был раньше? Какой же ты лицемер, Асадов. Отойди от меня!

Динар громко чертыхается, берёт меня на руки и несёт к своей машине. Я вырываюсь, стучу его кулаками в грудь, прошу отпустить и уйти, тянусь руками к его лицу, чтобы поцарапать, но он уворачивается. Плевать, как это выглядит со стороны и что о нас думают прохожие. Пусть хоть полицию вызовут — мне всё равно! Асадов ставит меня на ноги перед дверью внедорожника, и, открыв её, чуть ли не силой заталкивает внутрь. Садится следом, и сразу слышится щелчок блокировки замков. Но зря он так сделал — он же сейчас заперся в клетке с хищником, который жаждет расправы.