Чтение онлайн

Когда заглядывает медсестра, я уже успеваю себя накрутить до трясущихся губ. Мне ободряюще улыбаются и протягивают одноразовые сорочку и халат, в которые нужно переодеться. Не с первой попытки и не без помощи мужа (мужа!) получается. Как же я боюсь. Но и от шанса этого не откажусь. Все более чем удачно совпало даже с учебой — сейчас практика и не будет необходимости нагонять и подтягивать хвосты.

— Александра, присаживайтесь.

Ну нет! Я же могу спокойно идти. Какая каталка?!

— Давид?

— Девушка, можем обойтись без кресел? Моя жена сама дойдет.

Он говорит так строго, что я сама напрягаюсь. Девушка тушуется, пытается сказать, что такие правила. Но я не могу себя заставить. Вот тумблер где — то замкнуло и все. Понимаю, что не сяду и не сдвинусь с места.

— Хорошо. Тогда на ноги гольфы и одноразовые тапки новые наденете при входе в блок.

Так лучше.

— А Вы куда? Вам точно нельзя. — Это уже Давиду, который решительно шагает, взяв меня за руку.

Он только брови сводит и продолжает движение. Я сейчас ему безумно благодарна за эту молчаливую поддержку. Не уверена, что у самой смелости хватило бы дойти. Как бы не готовилась.

— Я с тобой. — Целует в макушку, крепко сжимая руку. — Жду тебя в палате, малышка.

Шаг. И нас разделяет дверь. Через прозрачную стену вижу, что муж никуда не уходит, а пристально смотрит, сжимая и разжимая кулаки. Борется с самим собой. Будь его воля — ворвался бы и утащил меня.

— Вы готовы?

Дергаюсь от звука чужого голоса. Бросаю через плечо взгляд, выхватывая напряженное лицо с сжатыми губами, и прохожу в операционную. Белый свет слепит глаза. Или я все — таки так трушу.

Мне показывают, куда положить халат, куда лечь; начинают суетиться, измеряя давление, ставя катетер. К лицу подносят маску, и я дышу чем — то сладким. Голоса начинают различаться смутно, как сквозь туман. Сознание затягивает темнота. В первые мгновения, пока я еще не отключилась полностью, накатывает паника. Я боюсь этой черноты. Слишком хорошо знаю, какие ужасы она в себе несет. Как спасательный круг вызываю в затухающем сознании лицо любимого и уплываю. Чернота поглощает.

Давид.

Первый час ожидания проходит относительно спокойно. Относительно — главное слово. Так сильно я еще никогда не нервничал. Хотя нет, в наш первый раз с Сашей тоже внутренности сводило от волнения. И страха.

— Сколько уже? — Сбоку незаметно появляется Артур. Влад и Тимур в Москве и, подозревая, моя хитрая девочка, специально подгадала с операцией, чтобы их не было в городе. Типа душит ее гиперопека. Это официальная версия. А на самом деле просто не хочет, чтобы переживали, стоя под дверями. Была б ее воля, и меня бы отправила. Но не дождется.

— Час прошел.

Артур смотрит на часы и предлагает выйти на улицу.

— Еще примерно минут тридцать, если все по протоколу.

Мы возвращаемся в палату через десять минут. Еще через десять звонит Влад. А еще через сорок минут я мечусь раненым зверем. Прошло почти два часа, но никаких известий из операционной нет. Артур уходит за кофе, но это никак не успокаивает нервы.

Наворачиваю круги около постовой сестры. Из отделения с оперблоками меня просто выставили. И будь я в нормальном состоянии, понял бы объективность персонала. Но где сейчас я и где адекватность?!

— Вы можете узнать как — то, что с моей женой? — Этот вопрос задаю в сотый раз. Да что за клиника такая, черт возьми?!

— Как только будут изменения, мы сообщим Вам.

Что она до меня заученными фразами пытается донести? Я в полном неадеквате нахожусь. Хочется крушить все вокруг и кричать, чтобы вернули мою жену.

— Дейв, успокойся. Тебя другие пациенты уже стороной обходят.

— Пусть обходят. — Да рычу, да психую, но с каждой минутой все сложнее взять себя в руки.

На звонки встревоженных родителей и парней отвечает Артур. Во мне все это время с треском что — то ломается и отчаянно хочется выть. Стоит представить бледную девочку, лежащую на операционном столе…

Наконец на исходе четвертого — мать его! — часа из двери выходит уставший хирург. Последние двадцать минут я подпираю стену отделения, и никто уже не осмеливается подходить.

— Давид Рустамович.

Врач протягивает руку. А я ужасом смотрю на свои дрожащие пальцы. Саша бы сейчас посмеялась… или наоборот поняла и прижалась, успокаивая.

— С Вашей женой все хорошо. С нашей стороны операция прошла успешно.

— Почему… — прокашливаюсь и еще раз начинаю вопрос: — Почему…

— Александра долго отходила от наркоза. Сейчас ее перевели в реанимационное отделение. — И видя мое вытягивающееся лицо, быстро проговаривает: — Это самая обычная практика после вмешательств. До утра понаблюдаем, и переведем в палату.

— К ней…

— К ней нельзя. Нет, — чеканит, видя попытку заговорить. — Она сейчас под капельницей и будет спать. Утром приезжайте.

Благодарю хирурга и возвращаюсь в палату. Обзваниваю всех, кратко пересказывая новости. Медлю, но набираю еще один номер. Сюда я звонить не планировал и не хотел. Но раз уж он в курсе и столько сделал для моей девочки, то на два слова меня хватит.

Примерно через месяц после спонтанной свадьбы мы встретились с ним. Человеком, который сыграл не последнюю роль в нашей всей истории. Как бы я к нему не относился, но именно он помог перебраться Саше в Петербург, и, как ни странно, нашей с ней встрече тоже косвенно поспособствовал он. Харрасов. Серьезный мужик. Который ради моей чистой девочки наступил на горло своим амбициям.

Мы встретились не как враги, но и не как друзья. Даже не как соперники. Просто люди, которым не посчастливилось пересечься. Знаю, что обоим тяжело дался разговор, но я благодарен ему за все сказанное. Наверное, будь я более молодым или более сентиментальным, пожалел бы его. Эту боль и тоску в глазах я видел у себя. Когда думал, что потерял свою любимую. Только она со мной, а он навсегда останется с этой пустотой внутри. Хотя… может, ему еще повезет?

— Уверен, что домой не поедешь? Может, Мишу прислать? — Олегыч звонит уже третий раз. Или пятый? Что — то я сбился.