Чтение онлайн

— Я бы хотела в Таврический. Совсем не помню его, какой бывает весной. Зимой только вспоминаю. — Хихикает, — я там руку сломала, когда в первом классе училась.

Я понимаю, о чем она. В Таврический Север ее мелкую возил кататься на санках. Помню, как она упала с горки и вывихнула руку. Ночью мы вдвоем ездили с малышкой в травму, где врач наложил гипс. Она потом всю ночь просидела на стуле, боялась, что встанет и рука отвалится. Ухмыляюсь своим воспоминаниям.

Думал ли я тогда или позже, что та смешная девочка с косичками и бездонными наивными глазами станет всем смыслом моей жизни? Могли предполагать, что буду умирать вдали от нее, что ее присутствие станет сродни кислороду для тонущего?

Вбиваю в навигатор адрес парка и разворачиваю машину. Ненадолго зависаю, прикидывая, как успеть в больницу и на работу. Лишиться сейчас Сашиного общества сравнится разве что с… а ни с чем и не сравнится…

— Давид, — тонкие пальчики сжимают ладонь, привлекая внимание. — Мне кажется, парк и я, мы ведь можем подождать. Тебе сейчас у мамы нужно быть. Это… это правильнее. Мама, она важнее всего на свете.

Как тонко мы чувствуем друг друга. Особая ментальная связь: иначе как объяснить нашу встречу в клубе, мой сегодняшний приезд, Сашины слова? От пришедших в голову мыслей слегка потряхивает — мы столько раз могли не пересечься; я снова мог не успеть. Эта боль и это сожаление, что однажды не успел, никогда не уйдут из сердца. Им отведено в нем особое место. Чтобы помнил. Чтобы, пройдя через тот ад, ценить свой рай сейчас. Четко понимаю, что легко не будет. Но когда нас пугали трудности?

— Я как раз думал о том, как успеть везде. — Бросаю взгляд на свою девочку. Свою принцессу. Свою. — Не хочу с тобой расставаться. Не хочу, чтобы ты… обижалась. — Последнее слово подбираю с заминкой. Не хватало еще зарождения в ее хорошенькой головке мыслей «хочет избавиться», «не нужна» и прочих «прелестей» женской логики в действии.

— Нуууу, если ты не будешь против, я могу подождать в машине или в кафе. В больнице же есть кафе? — И не дожидаясь ответа. — И ты не торопись. Пока буду ждать, займусь работой.

Какая же она у меня разумная. Киваю, соглашаясь со всем. Вот интересно, а через пять лет меня также будет восхищать Сашино умение находить компромисс? В том, что мы будем вместе, я не сомневаюсь. За эти бесконечные дни «без» я умер бесчисленное количество раз. Еще немного и внутри была бы выжженная пустыня.

— Ой!

— Где болит? — реакция моментальна.

— Не — е—ет, — тянет с хитринкой. — Не болит. Оксане и Егору позвонить надо. Не забудь. — И бровки хмурит. Маленький сердитый ёжик.

— Из больницы позвоним.

Включаем музыку и едем в сторону клиники. Санька притоптывает ногой в такт песням, а когда попадается «Крошка моя», просит разрешения сделать громче и подпевает, вытанцовывая плечами и руками. Поистине Жуков и его хиты бессмертны. В свои 15 на школьных дискотеках мы тоже под них зажигали.

***

В клинике первым делом идем с Сашей в кафе. Пресекаю все поползновения на тему «я сама» одной фразой, что у нее есть мужчина, который полностью за нее отвечает. Эту истину я впитал с молоком матери, не иначе.

Устраиваю ее за угловым столиком, чтобы удобно было работать, и никто не отвлекал. Заказываю какао с корицей и пирожные на свой выбор. Ибо моя «мисс самостоятельность» покраснела и наотрез от всего отказалась.

Поднимаюсь к маме в палату. Отец с утра уже заезжал, собирался приехать после обеда. Если повезет, то пересечемся.

Сегодня мама выглядит лучше. Щеки уже не такие бледные, но говорить по — прежнему сложно. Прошу ее молчать, беру за руку и рассказываю о Саше. Сегодня можно. Сегодня радостью лучится каждая клетка организма и мне не жалко поделиться ею с близким человеком. К тому же в нашей семье довольно дружеские отношения; невзирая на возраст, можно прийти и рассказать о чем угодно, получив поддержку. Знаю, маме обязательно захочется познакомиться.

— Мама, как только тебе станет лучше, обещаю привести сюда. Или домой, когда выпишут. Сама решишь, ладно?

— Кого это ты собрался с матерью знакомить? — знакомый бас за спиной. Отец. Не слышал, когда открылась дверь. — Ладно, не красней аки девица на выданье. Можешь не отвечать. Сидит твоя ненаглядная с ноутбуке, вокруг себя никого не видит. — Смеется в голос. — Каюсь, заглянул в кафетерий внизу.

— Пап, я тебя обожаю.

Реагирую на мамино пожатие руки. Оборачиваемся к ней: глаза блестят, а уголки губ приподняты в улыбке.

— Кариш, она тебе понравится, — подмигивает отец.

Побыв в палате еще немного, выходим. Маме утомительно долгое бодрствование, сон и отдых сейчас лучшие лекарства. Помимо помощи врачей, конечно.

Нахожу свою принцессу скучающей на диванчике. Ну конечно: ноут сел, а попросить помощи у сотрудников она постеснялась.

— Привет, — сразу сгребаю сокровище в охапку. Пара часов, а я уже соскучился. — Грустишь?

— Не — а, — улыбается. — Я размышляю.

— И о чем же?

— Сейчас расскажу. Сначала скажи, куда мы теперь?

— Не против, если заедем в офис? Зато потом я весь твой!

Смущается, глаза опускает в пол.

— Э — эй, — зову, — ты чего? Ничего же плохого не сказал?!

— Для меня все это, — обводит взглядом меня, зал, — слишком. Понимаешь? Еще вчера я…, — спотыкается, — а сегодня ты. И я еду к тебе домой. И…

Складывает руки в замок, ресницы дрожат. Нервничает. И я понимаю из — за чего. Поэтому беру под локоток, помогая выйти. Цепляю сумку с техникой, прижимаю девочку к себе и веду на улицу. Кажется, все — таки придется поговорить нам сейчас. Как бы подобрать слова, чтобы не испугать, не обидеть, не расстроить?

Думай, Давид, думай!

— Сядем в машину? Или на улице постоим? Сашуль?

— Можно в машине? — Согласен. Все — таки больница не самое лучшее место для разговоров. И фора в пару минут мне не повредит. Такие разговоры без подготовки — то еще «удовольствие».

Помогаю Саше устроиться на сиденье, пристегиваю ее. Обходя машину, замечаю отца: стоит, прислонившись к капоту, и внимательно наблюдает за нами. Машу рукой, на что получаю уверенный жест «класс» и широченную улыбку. С этим «благословением» отчаливаем.