Чтение онлайн

— Способна ли ваша дочь перенести столь серьезное хирургическое вмешательство? — я уже надел брюки и чувствовал себя более комфортно.

— Врач говорит, она отвечает всем требованиям. С Дашей проведено очень обстоятельное обследование… И её занесли в специальный список ожидания донорского органа.

— Так это же хорошо! — воскликнула девушка. — Мам, не волнуйся, я помогу, чем смогу. Она же моя сестра!

— Я потому и пришла… — женщина взглянула на меня с интересом, — пересадку нужно провести как можно быстрее, а донорский орган достать не так просто. И я подумала, может среди твоих клиентов, есть кто-то… — Лина резко дернулась и натолкнулась на меня.

— Каких клиентов, мам? Я танцовщица, а не проститутка! — возмущённо воскликнула она, вскинув руки.

— Да какая разница! — в тон ей ответила мать. — Так есть у тебя человек, способный передвинуть очередь или нет?

— У вашей дочери есть такой человек! Одевайся! — повернулся к девушке и легонько подтолкнул ее. — Мы едем в больницу.

— Зачем в больницу? Наш врач ясно дал понять, что такие вопросы он не решает. Вы думаете я не пробовала!? Не просила!?

— Я не собираюсь ничего просить! — Лина вернулась спустя пару минут и передала мне, всё ещё хранящую её запах, рубашку. — Мне нужно переодеться, поэтому по дороге я забегу к себе.

— Люди живут в ожидании нового сердца, почки или другого органа годами. Главная причина того, что очередь на пересадку практически не двигается, — тотальный дефицит донорских органов. — Главный врач больницы и по совместительству лечащий врач девочки, принял нас и сейчас распинался. — Точно посчитать, сколько людей умирает в мире из-за нехватки органов, невозможно — такая статистика не ведется, так как нет единого листа ожидания. До плановой операции не доживает каждый десятый больной. Слабое развитие трансплантологии в нашей стране имеют глубокие корни: это и организационные недостатки и законодательные пробелы и отсутствие финансового обеспечения сохранности донорских органов до их пересадки, и другие барьеры.

— Я могу попросить вас оставить нас с доктором наедине? — посмотрел на обеих женщин взглядом, не допускающим никаких возражений. Даже мамаша молча кивнула и, взяв дочь под руку, они вышли из кабинета.

В сознании обычного человека донорство органов пока прочно занимает место рядом с расчлененкой и контрабандой органов. О добровольности и речи быть не может. Все привыкли считать врачей корыстными людьми, готовыми ради денег на все — и в большинстве случаев это так и есть.

— А теперь поговорим начистоту. Давайте без обычного трёпа. — Я встал и облокотился ладонями о его стол. — Сведите меня с нужными людьми… Не нужно удивления! Никаких игр! Требуемый орган должен быть доставлен в ближайшее время.

— Но… — врач отрицательно покачал головой, — у меня нет таких связей! Мои пациенты ждут своей очереди и нередко умирают, не дождавшись! — его возмущению, казалось, не было предела. Он раскраснелся, пылая праведным гневом, вскочил и заходил по кабинету, рассказывая мне о политике медицинской организации и обо всех недочетах, связанных с невозможностью спасти жизни.

— Оставим демагогию! До вечера я жду от вас звонка и в ваших интересах решить мою проблему. Мне нужна печень и я намерен ее получить. — Взяв со стола клочок бумаги я написал номер, по которому он может со мной связаться.

— Послушайте! Да кто вы такой! Вы что думаете все в этом мире можно купить!?

— Практически. Смерть покупается, почему бы не выкупить и жизнь?

Врач

— Виталий Сергеевич, извините за беспокойство, но дело важное. — Я набрал номер спонсора нашей больницы сразу же, как только этот человек вышел. Не знаю почему, но он внушил мне страх. Он и не сказал ничего особенного, но то, как он это сказал, заставило меня прислушаться к его словам. Спонсор наш, Виталий Сергеевич, тоже был человеком, в присутствии которого чувствуешь себя не в своей тарелке, но, я пришел к выводу, что он меньшее из зол. — У меня есть пациентка, состоящая в очереди за донорским органом. Её мать привела ко мне мужчину, который пожелал обойти очередь и обратился ко мне, точно зная, что я в состоянии помочь.

— Что за мужик? Кто он?

— Откуда мне знать кто он! Я никогда его не видел!

— Опиши его!

— Ну, — я задумался. Как он выглядит? — крупный мужчина, подтянутый, спортивного телосложения, никаких особых примет нет, не считая решительности во взгляде и какой-то бескомпромиссности, словно, он точно уверен, что его просьба будет выполнена. Правда на просьбу это мало походило: он велел организовать встречу с вами, Виталий Сергеевич. — На том конце провода я услышал нервное дыхание.

— Может вы хвалились, что имеете связи?

— Нет, нет и ещё раз нет! Ни словом, ни намёком! Наоборот, всячески рассказывал, что, будь это в моей компетенции, разве смог бы я спокойно смотреть, как умирают люди, не дождавшись своей очереди! Но, он отмел все мои доводы и просто сказал, что ему нужна печень в ближайшее время и что-то про смерть, которую можно купить. Последняя фраза прогремела у меня в голове не пустым звуком. Она меня насторожила. — Продолжительное молчание спонсора заставило мое сердце гулко застучать. Это, словно, затишье перед бурей. Когда, ещё ничего не произошло, но ты уверен, что что-то надвигается. Жуткое ощущение.

— Смерть покупается, почему бы не выкупить и жизнь! — Спонсор повторил точно в слово фразу о смерти и жизни.

— Да! Это она! Чтобы она значила? — не ответив на мой вопрос, Виталий Сергеевич назвал адрес и время. — Хорошо. Он оставил номер телефона, я сообщу ему. Вам знаком этот мужчина? — не смог отказать себе в любопытстве.

— Он знает много способов убить человека и делает это, не испытывая сожаления. Наемный убийца. Странник. Он приобрел репутацию, которой специально не искал — но он и ничего не делал, чтобы ее смягчить. Его репутация держала людей в отдалении. Иногда только от его взгляда вздрагивали и торопились убраться подальше. Вы выстояли, док. — Похвалил меня с долей иронии. — Увидимся.

— До встречи, — распрощался с собеседником, ощущая дрожь во всем теле. Наемный убийца!? Во что я вляпался?!

— Ну, что? — в который раз навязчиво спросила мамаша. — Вам удалось передвинуть очередь? — встреча ещё не состоялась, поэтому я не хотел заранее обнадеживать женщин. — Лина! Поговори ты с этим человеком, — шепнула она дочери. — У меня от него мурашки по коже.

— Мама! Перестань, он… — девушка запнулась, не зная, как ко мне обратиться, — расскажет, когда захочет. Правда, ведь? — тронула меня за плечо. Женщины сидели сзади, что было удобно, но, прикосновение Лины и беспокойство в голосе, заставило меня повернуться.