Чтение онлайн

А затем топаю в тот самый спортивный зал и покупаю себе абонемент.

Да, да, все вы верно понимаете. Буду брать крепость измором.

Спустя почти два часа Толмацкая, раскрасневшаяся и слегка растрёпанная, появляется на выходе. Замечает меня, сидящего на диванчике, и впадает в ступор. Даже рот свой охренительный приоткрыла от такой моей наглости. А я ей только улыбаюсь, подхожу ближе и выдаю, стараясь подавить в душе волнение:

– Ну люблю я тебя, Арин. Буду таскаться за тобой аки собачонка, пока не простишь.

Но Толмацкая мне даже не отвечает, только поджимает недовольно губы, хмурится и покидает помещение, а потом и торговый комплекс. Я, естественно, за ней. Она ожидаемо даже внимание на меня не обращает.

На душе скребутся кошки, вонзают свои острые когти в мою плоть, рвут ее. Но я отмахиваюсь от этой боли и упорно пру к своей цели. Потому что она того стоит.

На улице делаю еще одну попытку пойти на сближение. Равняюсь с девушкой, заглядываю в ее глаза и указываю на арендованный мной автомобиль.

– Арин, давай домой отвезу. Пожалуйста! Обещаю, буду молчать или как бомбила болтать за кашу манную, за жизнь туманную. Что скажешь?

– Спасибо, но не надо, – говорит, а сама смотрит сквозь меня. И это чертовски ранит. Чертовски!

Юркнула в такси и скрылась. А я снова у нее на хвосте, наблюдаю как вошла в подъезд, а потом как на третьем этаже зажглись окна. Еще спустя минут десять девичий силуэт появился у окна.

Замерла, отхлебнула что-то из чашки, вздохнула. Задернула шторы и скрылась. А я так и остался стоять под ее окнами в надежде, что она передумает и все-таки выйдет ко мне.

Не передумала. Не вышла. Как будто и в правду вычеркнула меня из своей жизни. Но даже если и так, то я себя туда заново впишу. Нельзя раскисать, иначе мне труба.

Уже на следующее утро я вновь стою на посту. Снова с букетом. На этот раз приехал чуть пораньше и все-таки застал свою неприступную, обиженную девочку. Меня увидела и опять с отчаянием вздохнула, а потом потопала в сторону подъехавшего такси.

– Арина, доброе утро, – перегородил я ей дорогу и протянул букет, да только она не приняла. Лишь сложила руки на груди и посмотрела на меня так, что у меня пошел мороз по коже.

– Ты издеваешься, Стас? – и скривилась, как будто бы ей пришлось отведать какой-то жуткой кислятины.

– Нет, просто приехал, потому что скучаю по тебе. Тянет. Понимаешь? – и сделал шаг ближе, а она от меня.

– Да-а-а, Гордеев…но, знаешь, я не удивлена. Думала, что ты уважаешь мое решение, но тебе насрать.

– Это не так, – уперто произнес я.

– Так! Тебе просто втемяшилось в голову и тушите свет. И плевать ты хотел на то, что я все для себя решила. Ушел от меня тогда? Уволил из отдела? Ну так и живи себе теперь дальше. Радуйся!

– Арин, я просто…

Перебила!

– Даже слова мне сказать не дал, – с надрывом вытолкнула из себя, и я с ужасом увидел, как в ее прекрасных глазах задрожали слезы, – как вещь растоптал типа любимую женщину. Да, я тоже не подарок…накуролесила. Так что, давай взаимно облегчим жизнь друг другу.

– Я не хочу, – попытался схватить я ее за руку, но Арина снова сделала шаг назад.

– Я, я, я и ничего больше, – фыркнула девушка и устало выдохнула.

А потом обошла меня по широкой дуге, села в такси и уехала. А я как побитый пёс за ней. Потому что не мог себе позволить опустить руки. Это в душе у меня все скрипит и исходит трещинами, а снаружи я еще могу быть огурцом.

Огуречиком, мать её ети!

И пошло, поехало. Неделю больше ни слова, между нами, хотя я и пытался. Каждое гребаное утро стоял под ее окнами и ждал, а там уж упрашивал поехать со мной, а не на такси. Клялся, божился, что буду молчать, что слова ей не скажу. Просто ехать с ней уже счастье.

Но нет! Как об стенку горох.

Цветы тоже все в топку, а точнее кому придется. Утром чаще всего букеты доставались премилой бабульке, что выгуливала своего двортерьера и с интересом на нас поглядывала. Вечером мимо проходящим девушкам или и вовсе урне.

На тренировках Арина уходила в отдельный зал, где тренер закручивал ее в какие-то немыслимые асаны, пока я выбивал дурь из себя и из груши. А потом мы все так же вместе и в тоже время врозь ехали по домам. Она к себе, а я в обезличенный номер гостиницы, где спустя семь бесплодных дней и ночей, сел и, глядя в бесконечное вечернее летнее небо, взял в руки ручку и на листе бумаги стал выводить слова, складывая их в рифмы.

Впервые за последние пять лет.

И снова ради нее.

Я тысячу лет не писал стихов,

Но теперь строчки мелькают,

Девочка из розовых снов

И вновь преграды все тают.

Перелетной птицей робкой

Я к тебе лечу во сне,

Был идиотом,

Прозябал в одиночества тьме.

Ты мой горячий шоколад

Сладкий с горчинкой,

Я пойду за тобой через ад,

За твоей мимолетной улыбкой.

Как дурак! Тогда и сейчас!

У тебя на крючке, как ручной.

Каждую минуту и каждый час,

Представляю себя с тобой.

Без тебя мне нельзя, без тебя всё пустое -

Озеро из вечного льда,

Неприятное, колючее, злое

Как вечные холода.

И я снова завис на тебе,

От стрелы Амура не укрылся,

Я писал опять стихи при луне -

Навсегда. Беспросветно. Влюбился.

Пробежался глазами по строчкам, вздохнул тяжело, а потом сложил исписанный лист, сунул его в конверт и вышел из гостиницы.

Завтра Арине будет письмо.

Ну, а как еще мне до нее достучаться?