Шрифт:
ПОВЕСТЬ
ДЕВОЧКА-РОМАШКА
Ночью пошёл дождь, явление для зимы совершенно неожиданное. Собственно, это и не дождь, наверное, был. По подоконнику тихонько стучали капли, выстукивая какое-то сообщение. Значит, это дождь.
Снег так стучать не может. Снежинки мягкие и пушистые. Люба ворочалась в кровати и тихонько постанывала. Болела грудь, кашлять было больно, и женщина с трудом сдерживала себя, чтобы не заплакать.
Кроме того, не хотелось, чтобы её надсадный кашель разбудил мужа, ему рано вставать на работу, это ей торопиться некуда. Люба вторую неделю была на больничном. Всё началось с обычного бронхита.
Люба махнула на него рукой, не велика болезнь, не воспаление лёгких и ладно. Терапевт, просматривая анализы, задумчиво глянула на больную и велела сделать рентген повторно. Больничный продлила.
Рентгеновские снимки Любе отдали на руки, она тупо смотрела на мутное изображение своих лёгких, потом скрутила снимки в трубочку, обернула газетой и закинула на шкаф. И на фига они нужны были, эти повторные снимки?
Люба тихонько сползла с кровати и ушла на кухню, там согрела чайник, достала из холодильника малиновое варенье и поморщилась. Оно уже в горло не лезло, и ещё эти косточки! В зубах застревают.
Но от чая с малиновым вареньем становилось лучше, всё тело покрывалось липким потом и легче дышалось. А если ещё и аспиринчика вдогонку принять, так вообще – красота! Женщина мелкими глотками прихлёбывала сладкую жижу и смотрела в окно.
В душе у Любы поселился страх и ни в какую не собирался оттуда уходить. В голову лезли дурные мысли. Ну, почему мир так несправедливо устроен? Всё хорошо было в жизни, муж хороший, работящий.
Квартира своя, собственная. Детки… дочке десять лет, сыночку Павлику скоро пять исполнится. Машину недавно купили… А тут эта болезнь привязалась. Докторша чего-то глаза отводит каждый раз, и только новые лекарства назначает.
Надо, наверное, проситься, чтобы с больничного отпускала. Сколько можно дома сидеть! Эту неделю ещё дурака можно повалять, а с понедельника на работу. И нечего придуриваться, пора за дело браться.
Ученики, наверное, вдоволь без Любовь Ивановны отдохнули. Не больно-то они её предмет жалуют. Не любят дети историю. Странное дело, Люба в школе по истории всегда только пятёрки получала.
Грудь снова сдавило, Люба закашлялась и кинулась к раковине, сплюнула и похолодела. Большой кровавый сгусток шлёпнулся в раковину и медленно пополз в сливную дырку. Женщина поспешно открыла кран.
Струя воды громко хлюпнула о металл раковины и крови как не бывало. Люба машинально вытерла губы. Может, и не было никакой крови? Тяжело вздохнула. Была кровь, на руке остались красные полоски.
Женщина тяжело опустилась на диванчик. Вроде бы не болит ничего. Откуда кровь? Нет, надо выходить на работу и не забивать голову всякими глупостями. Точно, в понедельник она выйдет на работу и слушать докторшу не станет, чтобы та ни говорила.
Люба потянула маленькую подушку, что валялась на диванчике, тихо опустила голову на неё и свернулась калачиком. По-другому на этом диванчике было не лечь. Не приспособлен он для лежания.
Сама не заметила, как уснула, а во сне летала, и ей было легко и весело. Внизу расстилались поля с ромашками, паслись коровы, речка бежала и серебрилась, а Люба взмахивала руками и поднималась всё выше и выше.
Ничего не болело, и платье на ней было красивое, только почему-то с длинными рукавами, а на дворе лето. Люба проснулась с хорошим настроением, глянула на часы. Пора вставать самой и будить домочадцев.
Коля на работу, Зойка в школу, Павлик в детский сад. Нужно завтрак приготовить, проводить мужа и дочку, а Павлика она сама сегодня в детский сад отведёт, ей торопиться некуда, сегодня в больницу не надо.
И умываться Люба пока не пойдёт, не надо шуметь, пусть родные ещё поспят. Только дверь в кухню нужно прикрыть, а то станет мамка чашками греметь и разбудит всех. Она встала с диванчика.
Прикрыть дверь не успела, на кухню вошёл муж, потянулся к Любе, чтобы поцеловать её в щёчку.
–Доброе утро.
Люба развернулась к нему лицом и тут же вспомнила про кровавый сгусток в раковине, отшатнулась.
–Доброе утро.
Коля приобнял жену.
–Ты опять плохо спала?
–Да, нет, просто кашель замучил, тебя боялась разбудить, вот и ушла на кухню. Да и завтрак пора готовить.
–Не нравится мне твой кашель.
–Мне самой не нравится. Но в пятницу на работу буду проситься. Сколько можно лодыря гонять. Тем более, скоро конец четверти.
–Ну да. Без тебя всё в школе встало.
–Ну, не всё, но Наталья Николаевна вчера звонила, сказала, что устала от моего класса, не слушаются её дети.
–Ну, гляди, тебе видней. Ты повторный рентген сделала?
–Ага.
–И что там?
–Думаешь, я понимаю в тех снимках что-то? Вот Надежда Ивановна в пятницу мне всё растолкует. Она сказала, что ей посоветоваться с пульмонологом нужно.
–Понятно.
Коля ушёл в ванную, там шумно плескался, фыркал, вышел оттуда довольный и радостный, снова потянулся к Любе, чтобы поцеловать, но жена сделала вид, что муж ей мешает готовить завтрак.
Николай обиделся.
–Т ы чего, как не родная?
Люба отмахнулась.
–Не мешай, иди, Зойку подними, да Павлика пора будить. Я сейчас на стол соберу и пойду их одевать.
Пока семья завтракала, Люба смотрела на мужа и детей со стороны, и тоска сжимала сердце. В памяти всплыл сон, вроде бы, неплохой сон, весёленький такой, только почему в нём не было с ней никого?
Николай позавтракал, вытер губы, кинул салфетку.
–Ну, спасибо, мать, накормила. Побежал я, машину разогрею. Ты, дочка шустренько одевайся и следом выбегай.
Люба улыбнулась. Как хорошо Никитины живут! Совсем не бедно, дочку в школу на машине возят. А садик детский почти под окном, далеко идти не нужно. Сейчас она Павлика соберёт, сама шубку накинет и его отведёт.
Потом придёт домой, приляжет, отдохнёт немного и по дому хлопотать станет, бельё, что вчера выстирала, погладит, по полочкам всё аккуратно разложит, обед готовить начнёт, а там и дочка из школы вернётся.