Шрифт:
1
Когда приближается конец учебного года, бабушка и дедушка присылают письмо. Не в конверте со штампами и марками, а сообщение в мессенджере в общем чате с моими родителями.
«Дорогой Арсений,
Мы любезно просим тебя провести это лето с нами. Мы не видели тебя целый год (видеозвонки не считаются!), и хотим, чтобы ты побывал на море, подышал чистым воздухом и поел свежих фруктов. Заточение в четырех стенах не проходит бесследно для тела и души.
Ждем тебя у нас первого июня. Можешь, как обычно, пригласить друзей, в доме много места!
Целуем, твои бабушка и дедушка».
– Мне нужна муза, – говорю я Тёмке. Мы качаемся в купе поезда, как неваляшки.
Бытует мнение, что писателями становятся сразу. Решил человек писать книги: сел за стол, настрочил первый черновик, подредактировал немного и отправил в издательство. Рукопись сразу же приняли, выпустили крупный тираж и вуаля – родился писатель!
Вот только я знаю правду. Чтобы стать писателем, надо трудиться не покладая рук, вдохновение откуда-то постоянно черпать. И с последним у меня проблемы.
Целое лето мы с Тёмкой будем жить в деревянном доме у моих бабушки и дедушки. Нас ждут пляж, море, природа и свежий воздух. Вот где можно набраться сил и начать творить.
– Че, так ни строчки не накатал? – хмыкает Тёмка. – Мы вторые сутки в поезде едем. За это время русичка уже тридцать три диктанта могла провести.
Пожимаю плечами. На столике лежит раскрытый блокнот на пружинах. Рядом с ним шариковая ручка, – она то и дело катается вправо-влево, ударяясь о подстаканник, – и мой телефон.
Мама не разрешила взять ноутбук. Сказала, чтобы я учился видеть окружающий мир, а не сидел в экране. В чем-то она права, однако писать от руки совсем не продуктивно.
Мерный стук колес отвлекает и не дает сосредоточиться. Хмурюсь, почесываю лоб. Беру ручку, склоняюсь к блокноту, придерживая его, и почти дотрагиваюсь кончиком стержня до бумаги.
– Нет, не могу! Мне точно нужна муза, – цепляю ручку колпачком за кольца блокнота.
Тёмка громко выдыхает и закатывает глаза.
– Страдалец ты, Сеня, вот ты кто, – он залипает в свой телефон. Ждет, небось, пока очередная девочка напишет. – Походи по вагону, может, встретишь свою. Найди ее и напиши уже хоть что-то.
Поджимаю губы. Во время посадки я приметил нескольких девчонок, но они все показались мне одинаковыми. Вернее, от них веяло какой-то городской рутиной. Мне же нужен кто-то совершенно новый. Кто-то особенный.
– А чего Лёнька с нами не поехал? – спрашивает Тёмка.
– Его мама усадила в самолет. Сказала, что в поезде можно заразу подхватить.
– Вечно тетя Нина с ума сходит. Странно, что она его вообще с нами отпустила.
– Почему?
– Ну, – Тёмка откладывает телефон и подается вперед на локте, опираясь им на столик. Я повторяю за ним, и вот нас уже потряхивает в такт поезду. – Он ведь у нас хороший сын. А такие обычно нужны матерям под рукой. В магазин, там, сходить, суп сварить и все такое…
– А по-моему с ним все нормально.
Тёмка усмехается и откидывается на спинку сиденья. Постукивает пальцами по своему колену.
– Да говори уже, – не выдерживаю я.
– Ты реально не знаешь?
Качаю головой.
– Значит, он пока никому не сказал. Но я сам слышал, когда мама с тетей Ниной по телефону болтала, – довольный Тёмка потирает подбородок. – У него скоро в семье будет пополнение, вот предки его и спихнули на все лето.
– Что-о?! – вскакиваю с места. – Не врешь?
– Вот встретимся с ним у твоей родни и спросим.
Дверь купе открывается. В проеме появляется проводница – молодая симпатичная женщина. Ее темные волосы собраны в аккуратный пучок, ярко-голубые глаза окидывают нас с Тёмкой ясным взглядом. На ней серая юбка и пиджак с белыми пуговицами, платок с надписью «РЖД».
– Собирайтесь, мальчики, – она дежурно, но тепло улыбается. – Через десять минут ваша станция.
– Хорошо, – вразнобой отвечаем мы.
Проводница уходит, оставляя дверь открытой. Снаружи шумно. Мимо проходят другие пассажиры: взрослые, пожилые, девчонки нашего возраста. Последние болтают, переглядываются, хихикают. С любопытством заглядывают в наше купе. Тёмка подмигивает каждой, порождая новую волну смеха.
– Эй, сердцеед, – закрываю блокнот и сую в карман шорт. – Пока будешь глазки строить, пропустим высадку.
– Да не боись, – фыркает Темка, хватая наши рюкзаки и бросая мой мне в руки. – И вообще, бери с меня пример. Как ты собираешься искать музу, если стесняешься с девчонками заигрывать?
– Мама говорит, что мне еще рано об этом думать.
– Ну-ну, – Тёмка сверкает снисходительной улыбкой.
У него смуглая кожа, поэтому зубы кажутся неестественно белыми. Хоть нам обоим по тринадцать, он выше меня на голову и гораздо больше похож на подростка, чем я. Неудивительно, что многие девочки хотят с ним гулять. Четырнадцатого февраля коробка разрывалась от валентинок – ему признавались в любви даже ученицы параллельных классов и девушки постарше.
– Ладно, пойдем, – Тёмка приобнимает меня за плечо и выводит в коридор.
Мы вливаемся в поток людей, ждущих, пока поезд остановится. Поглядываю в окно на приближающуюся станцию. Повсюду деревья и цветы. Совсем скоро мы придем в дом бабушки и дедушки.
2
И вот мы выходим под обжигающие лучи солнца. Мама предупреждала, чтобы я еще в поезде намазался кремом от загара, но я увлекся болтовней с Тёмкой и забыл про это.
Мы с ней едва не поссорились перед самым выходом.
– Сенечка, нельзя с неприкрытой головой гулять под солнцем, – всплескивала она руками. – Ты так удар схватишь!
– Панаму я не надену, – уперся я. – Она с цветочками!
– Ну и что?
Положение спас папа, вовремя пришедший домой на обед.
– Держи, – он достал из пакета джинсовую бейсболку и надел на меня козырьком вперед.
Я подбежал к зеркалу и с довольной улыбкой заправил короткие светло-русые волосы.
– Чуть не опоздал, – папа наигранно вытер лоб рукой, и мы засмеялись. Заметив, что мама молчит, он шепнул: – Иди помирись с мамой. Нехорошо ругаться перед отъездом. И это она попросила меня купить тебе бейсболку.