Чтение онлайн

— Хорошо. Сейчас они пошли прогуляться в парке.

— А твое здоровье?

— Тоже все отлично.

— Что ж, — произношу нерешительно, продолжая приглядываться к папе.

— Проходите на кухню, — предлагает он и я согласно киваю.

Кухня здесь маленькая до безобразия. Когда в ней оказываемся мы втроем, особенно Демид, она вообще сужается до размеров спичечного коробка.

Папа смотрит на нас несколько секунд, а потом кидается к чайнику.

— Сейчас чайник поставлю, — начинает суетиться он.

Я сажусь на табурет. Демид устраивается на подоконнике с полностью отсутствующим видом и начинает посматривать в окно. Тем не менее, я вижу, что папу беспокоит его присутствие.

Я размышляю с чего мне начать разговор и решаю, что начну с самого главного.

Пока есть такая хорошая возможность и Елена с детьми еще не вернулись с прогулки.

— Пап, расскажи мне о маме, — прошу я.

Раздается звон, потому что чашка в руках папы вылетает из рук. Хорошо, что падает на тумбу, а не на пол, иначе бы разбилась.

— Ээээ, — тянет папа, и в очередной раз косится на Демида, — что именно рассказать?

— Как она умерла? — начинаю с самого волнующего.

— Ну, я ведь рассказывал тебе. Сердечный приступ.

— Да, я помню, ты говорил. Это случилось, когда мне было почти два года. Но мне важно узнать, как именно это произошло.

— Что ты имеешь в виду? — напрягается отец.

Он наливает три чашки чая, но едва ли может переставить их на стол. Руки его мелко подрагивают, и когда он берется за ручки это становится сильно заметным.

Демид отворачивается от окна и наблюдает за его действиями из-под ресниц, чем, кажется, еще сильнее нервирует папу.

— Давай помогу, — не выдерживаю я.

Поднимаюсь из-за стола, и сама занимаюсь чашками. Наши с папой ставлю на стол, а третью подношу к Демиду и ставлю на подоконник рядом с ним.

После этого возвращаюсь на свое место за столом.

— Итак, — говорю я, — едва папа усаживается напротив меня.

— Не знаю, стоит ли ворошить…

Мне кажется, или папа специально тянет время, потому что ему не хочется говорить на эту тему?

Если так пойдет и дальше, я ничего не узнаю.

Но мне все еще претит лезть ему в голову, и я терпеливо повторяю свой вопрос.

— Пап, как именно умерла мама? Это случилось при тебе? Она в этот момент была дома?

— Ээээ, нет, она была в гостях.

Я напрягаюсь.

— У кого?

— У своей подруги. Она была… в отъезде. Они с подругой решили уехать на несколько дней… отдохнуть на природе. Вот там и произошло… Мне сообщили новость, и я был просто в шоке от этого.

Я хмурюсь и кошусь на Демида. Он витает где-то в своих мыслях. К чаю не притрагивается, как я и ожидала.

— И что, она поехала отдыхать на природу, оставив свою маленькую дочь одну? — возвращаюсь взглядом к отцу.

— Не одну, она оставила ее, то есть тебя, со мной.

— Что за подруга? У нее есть имя, адрес?

— Я не знаю, подруга и подруга. Я не знал абсолютно ничего даже о ее роственниках.

— И у тебя никогда не возникало желания узнать?

— Да как-то нет. Она не хотела об этом говорить, сказала только, что все умерли. Я и не настаивал, раз такое дело.

— Хорошо. Ты бы не мог еще раз показать мне все документы, касательно ее смерти?

— Да, но… Ульяш, зачем тебе это?

Сама не знаю, зачем.

— Принеси, пожалуйста, — прошу я.

— Хорошо.

Папа кивает и поднимается из-за стола, идет к выходу из кухни.

— И заодно ее фото, — кидаю вдогонку.

— Ты же знаешь, что они не сохранились.

— Может быть все же найдутся… среди документов…

Не могу понять, зачем я это говорю. Знаю же, что ничего нет.

У меня было одно мамино фото, и я его очень берегла. У папы в бумагах также лежал тонкий альбом на несколько фото. Но в какой-то момент все это исчезло.

Однажды, несколько лет назад, у нас произошел неприятный инцидент. Елена с ребенком, у нее тогда был всего один, пришла домой с прогулки и обнаружила, что замок на двери сбит. Вещи были разбросаны и пропала некоторая сумма денег, которая хранилась в квартире на видном месте.

Как ни странно, фото тоже исчезли.

Долгое время мне казалось, что их могла забрать сама Елена, потому что зачем они грабителям? Лежа по вечерам в кровати я в деталях представляла, как она рвет их и сжигает, бормоча ругательства, как настоящая злая мачеха из сказки. Но доказательств у меня не было, а игру детского воображения к делу не пришьешь.

Но вдруг все же что-то сохранилось? Не знаю, нашлось позже?

Папа вздыхает и выходит из кухни, я поворачиваюсь к Демиду.

— Ты не мог бы выйти в коридор? — интересуюсь я, — папа нервничает при тебе.

— А может, его так колбасит от твоих вопросов? О чем он думает?

— Не знаю, я не пробовала прочитать его мысли.

Демид усмехается.

— Думаешь, я единственный кто ничего тебе не рассказывает?

Я отворачиваюсь от него и перевожу взгляд на узорную плитку.

Отец возвращается со свидетельством о смерти мамы и некоторыми другими бумагами. Я их просматриваю, но не обнаруживаю ничего нового для себя.

Папа молчит с постным видом, я пялюсь на свидетельство. Присутствие Демида просто выводит из себя.

Вздыхаю, а потом… наверное, начинаю краснеть, но все же…

О чем еще она хочет у меня спрашивать? Пришла с этим… Я ничего не знаю, пусть не думают. Да черт, она даже не моя родная дочь. А у меня есть свои жена и дети, родные дети, о которых я должен думать. О них я должен думать, а не о ней. Я итак воспитывал ее столько лет, мое обещание, данное Кате, выполнено с лихвой. Что еще им от меня нужно?