Чтение онлайн

— Артист, заткнись! Ты мне мешаешь читать! — прикрикнул на него второй вооруженный бандит.

— Ну что за скучный человек, — наигранно скривился его дружок, — я пытаюсь развеселить народ, а он, видите ли, читает!.. Да я, если бы ты знал, столько лет мечтал, как увижу лица этих прожженных своей лживой пропагандой людей, как направлю на них ствол и пущу пару добрых десятков пуль им в рожу. Оно того стоит, поверь. Вся эта советская лабуда, коммунизм, добро для всех, а по факту — одна большая тюрьма. Ненавижу вас, коммуняк! И эта сраная страна… Она отвернулась от вас, а мы теперь вершители ваших судеб! — бандит развел руки в стороны. — Ликуйте, господа! Сегодня решается ваша судьба!..

— Все сказал? А теперь будь так перпендикулярен забрать у этих овец паспорта! И хватит выпендриваться!

Бандит, тот, что с капюшоном, больно скривился и пошел вдоль ряда, выхватывая паспорта из дрожащих рук побледневших от ужаса пассажиров. Осматривал салон, вглядывался в лица молодых мужчин. Захватчики не выглядели старше: совсем еще сорванцы, едва окончившие школу. Главным их аргументом было оружие — литый красавец Калашников на кожаном ремне, отточенный заранее кинжал за поясом и там же суровый Макаров с полным магазином, на случай незапланированного бунта.

— Чисто! — крикнул вооруженный бандит своему напарнику, и тот молча кивнул. — Ну что, товарищи господа, — с нарочито издевательским сарказмом произнес солдат, разведя руки в стороны, — начнем потеху? — и схватил первого попавшегося паренька за шкирку, насильно стащил с кресла и вышвырнул из салона, где ожидали его дружки.

Воцарившуюся было тишину пронзил громкий женский визг. Светлана невольно вздрогнула, когда бандит остановился рядом с ее мужем, но, присмотревшись, почему-то передумал и схватил другого молодого мужчину. Вытолкал его из автобуса, заставил встать несчастного на колени и, тыкая стволом, на ломаном таджикском приказал вылизывать новенькие кеды.

— Отпустите меня, умоляю! У меня жена недавно родила, трое маленьких детей! Прошу, не убивайте!..

— Делай что велят, если тебе твоя жалкая жизнь дорога!

Света, дрожа одновременно от испуга и ярости, повернулась к окну и увидела, как мертвецки побледневший паренек ползал на карачках и лизал языком шершавые подошвы армейских ботинок. Рука сама потянулась к ноге, к которой был привязан пистолет, но мать вцепилась в тонкое запястье своими цепкими пальцами, заставляя передумать. И Светлана проглотила рвавшиеся наружу обидные слова и намерения. Не было это похоже на голливудский фильм или остросюжетный роман, все происходило наяву, и любое импульсивное действие могло привести к необратимым последствиям.

Света облегченно вздохнула, когда автобус наконец сдвинулся с места.

— Уезжайте, трусливые свиньи, и больше никогда сюда не возвращайтесь! — а под конец торжествующий дьявольский смех.

Один из бандитов взвел курок.

Тра-та-та-та…

Светлана крепко зажмурилась.

— Терпи, дочка. Недолго нам осталось.

Глава III

— Ты уже решила, где рожать будешь?

Светлана переступила порог давно покинутого дома и резко выпрямилась, разминая затекшие после долгой поездки мышцы.

— Здесь! — воскликнула она. — Теперь это наш новый дом, я собираюсь в нем жить…

— А ты не боишься радиации?

— А что это такое — ваша радиация? Человек с автоматом?

— Нет, но-о…

— Вот и отлично. И прошу не спорить, — Света слегка махнула рукой, — мы пробыли среди военных больше года, и все ждали, когда нас спасут. Когда мы поняли, что этого не произойдет, решили сбежать в Чернобыль. Люди давно отсюда ушли, Бог оставил эти земли, почему бы тогда нам, несчастным, напуганным до смерти людям не построить здесь другую, более счастливую, жизнь? Да, это не родина, к сожалению, но другого выхода у нас нет. Да и что такое радиация по сравнению с вооруженным бандитом, готовым выстрелить тебе в голову? И здесь так прекрасно… Я не вижу смысла чего-то бояться.

— Ты пробыла здесь меньше суток…

— И что с того?

— Ничего. Совсем ничего. Просто иногда мы очень сильно ошибаемся. А иногда этого даже и не признаем. Ты самоубийца, Светочка. И дите свое убиваешь.

— Я его не убиваю, а спасаю! В Душанбе его бы убили, а здесь… здесь так тихо и спокойно… и люди вон живут! Пусть это и несчастные старушки-бабушки, но они тоже люди! Это их земля, они разрешили нам здесь жить! А это значит, что мы в безопасности, и… О, а это чья малышка?

Из-за угла на двух молодых девушек в жутких домотканых вещах смотрели два пронзительных синих глаза. Темные тяжелые пряди покоились на узеньких плечах, а шею прикрывало высокое горло старого потрепанного свитера. Волосы цвета воронова крыла блестели от капель утреннего дождя. На ногах красовались резиновые сапоги.

Малышка вышла вперед и совершенно искренне улыбнулась.

— О боже, что это за чудо! Как тебя зовут, принцесса?

Света заметила, как ее новая подруга смертельно побледнела.

— Это… она…

Девочка, как ни в чем не бывало, продолжала улыбаться.

— Чудная кроха.

— Если бы ты знала… — и девушка замолчала, заставляя Светлану удивляться.

Полесье

Пару лет назад

Когда молодая цветущая женщина вошла в спальню, где у нее стояла детская кроватка, то не смогла сдержать крика изумления вперемешку с ужасом.

На обычной двухместной кровати сидела девятилетняя девочка. На голове ее красовался шикарный белый бант из прозрачных лент. Только что выглаженная, расходящаяся волнами, юбка, белоснежная рубашка, а под ней — тоненькая маечка, скрывавшая два набухших бугорка.

На своих руках, покачиваясь в разные стороны, она держала четырех годовалую кроху. У бедного ребенка слипались глаза, а изо рта текла небольшая струйка крови.

— О боже, Вика! Моя маленькая Вика!..

***

Когда случилась авария, их не стали эвакуировать. Поселок городского типа Полесское располагался в нескольких километрах от Чернобыльской атомной электростанции, и те апрельские ветра не раз заносили радиацию в небольшое людское прибежище. О самом мощном радиоактивном “западном следе” заговорили еще в мае восемьдесят шестого — когда по мирному ярко-синему небу плыли спокойные белые облака, переполненные опасных веществ. Солнечные лучи приятно согревали, и страшная весть о случившейся трагедии казалась чем-то фантастическим, нереальным, словно чьим-то кошмаром, воплотившимся наяву.